Но это уже была не уверенность, а злоба…

Злоба того, кто впервые столкнулся с чем-то, что не может контролировать. С чем-то, что оказалось сильнее его древней, испепеляющей мощи.

Атака сменилась.

Кайрон отбросил попытки искушения и тонкого подавления. Теперь он обрушил на сознание Марка весь свой гнев, всю мощь души, тысячелетиями копившей силу в заточении. Это было уже не просто давление — это было уничтожение!

Древний хотел занять тело, стерев саму память о Марке из вселенной.

Пространство вновь исказилось — черный пол раскололся, из трещин хлынула багровая лава забытья…

Она не обжигала — она растворяла, стирала, превращала воспоминания в пепел. Воздух наполнился визгом миллиона голосов — это кричали те, кого Кайрон уничтожил тысячелетия назад, чьи души стали жертвами его безграничного безумия.

Марка швыряло в этом хаосе, как щепку в урагане.

Он чувствовал, как границы его «я» становятся расплывчатыми, как самые ранние, детские воспоминания — запах маминых пирогов, ощущение отцовских рук, подбрасывающих его к потолку — все тускнеет и утекает, словно вода сквозь пальцы.

«Я… это я? Марк? Или уже нет?».

Мысль, полная паники, пронеслась в том, что еще оставалось от его разума.

Это была ловушка…

Кайрон заставлял его усомниться в самом себе, и это было страшнее любой физической боли. Но и от нее он не отказался — Марк почувствовал, как сознание наполняется болью… болью физического тела…

И это была — ОШИБКА!

Именно БОЛЬ помогла ему найти точку опоры в этом водовороте небытия.

Не яркое воспоминание, а ощущение…

Едва уловимое ощущение холодного камня под щекой. Липкой теплой крови на виске — той самой, что разбудила древнее зло.

Это была ЕГО боль — реальная, физическая.

Якорь, связывающий его с миром, с телом, которое где-то там — наверху или внизу — все еще боролось за жизнь.

«Мое тело! Моя кровь! Моя боль! МОЕ!!!»

Он ухватился за это чувство, как тонущий за соломинку. И из этого крошечного семени реальности снова проросла его — ВОЛЯ! Вместо того чтобы пытаться противостоять лавине, он сделал нечто иное — он пропустил ее через себя.

Вспомнил все!

Не сопротивляясь, он позволил Кайрону обрушить на себя всю боль, которую древний в нем нашел.

Хруст костей…

Крик матери…

Белые стены больницы…

Холодное безразличие судьи…

Ухмылку Антона…

Он прожил все это снова и снова. Каждый момент. Каждую секунду агонии.

Прожил и не сломался!

Марк принял эту боль, сделав своей частью, не пытаясь забыть или подавить. Признал ее, тем самым лишив Кайрона власти над ней.

Древний Артефактор ждал, что его жертва сдастся, затрепещет, исчезнет под этим нескончаемым валом воспоминаний, но…