А ещё заметил, что в тюрьме я не единственный пленник.

— Кто здесь? — громко спросил человека в соседней камере.

Хотя уже догадывался, кто это. Забавно. Его душу не отличишь от человеческой.

— А я всё ждал, когда вы меня заметите, князь Дубов, — раздался слабый голос из соседней камеры. — Рад вас… слышать, скажем так.

Я молчал. Можно было бы вытащить из спрятанного кольца молот, пробить им стену и прикончить Тарасова. Можно перед этим даже использовать артефакт, чтобы убедиться в своих подозрениях. Но так или иначе, это ничего не решит. Со всеми проблемами, предательствами и вообще гражданской войной Саранчу нам не одолеть даже без Тарантиуса. Мы просто не успеем дойти до самого Роя, будь у нас хоть все войска мира. А Рой тем временем сделает нового Тарантиуса, с новым обликом, и внедрит в ряды людей.

И всё повторится.

Нет. Тарантиус или Тарасов — сложный противник. В один ход его не одолеешь. Как всегда, буду полагаться на свою божественную импровизацию. Она меня никогда не подводила… Ну, кроме разве что… Так, стоп! Не подводила, я сказал!

— Доброй ночи, господин Тарасов, — сказал я. — Я здесь, чтобы вытащить вас отсюда.

— Не очень-то это у вас получается, — хмыкнул он. — Он сжёг вам глаза, верно? Мне тоже.

— Не повезло. Но вытащить вас отсюда я всё равно должен. Без вас союз князей и царевичей разваливается. Саранча берёт верх.

— Это моя вина, господин Дубов. Я не успел выстроить систему преемственности. Сами понимаете, времени было в обрез, — говорил Тарасов, а я делал вид, что верю ему. Хотя говорил он, надо признать, весьма логично. Неужели я ошибаюсь? Только артефакт покажет правду. — Гвардия Алексея вычислила штаб гарнизона и накрыла из артиллерии, меня контузило снарядом. А затем плен… Боюсь, что цесаревич так просто меня не отпустит. Я главное его оборонительное сооружение, если можно так выразиться. Пропаду я, падёт и оборона города. Или умру я… Дальше вы знаете.

— Что же вы такого делаете? — искренне удивился я.

— А, всё дело в моём Инсекте, — продолжил Тарасов. Я ощущал с помощью духовных импульсов, как он ходит по камере. Я же стоял возле решётки и держал её прутья. Нравилось чувствовать прохладу металла. — Довольно непримечательный дар, который сам по себе не помог бы вознести род Тарасовых. Дело в том, что я усиливаю Инсекты других. Временно.

— Ясно… — протянул, касаясь прутьев лбом. — Вот как он поддерживает этот барьер. Использует вас.

— Именно…

На некоторое время мы замолчали. Я обдумывал, что делать дальше. Надо разобраться с цесаревичем, как представится возможность. И пока она не представилась.