За воротами боевого лагеря царила суматоха, обычная после сражения. Солдаты таскали ящики с патронами, другие уносили на носилках раненых, а их командиры покрикивали на них, прижимая сабли, шашки или мечи к боку. Два дирижабля Онежского спускались к наспех возведёнными сооружениям воздушного порта. Несколько башен с крестообразными шляпками пронзали небо. Третий синий дирижабль остался в воздухе, чтобы нести боевое дежурство и прикрывать от вражеских атак, по всей видимости.

«Его Дубейшество» сел прямо в лагере, так как размеры позволяли.

— Никон! — заметил я своего сотника в доспехе.

Он широкими шагами, раскидывая снег, тут же подошёл ко мне.

— Князь, — обратился я к Онежскому, — прежде, чем мы начнём решать дела, я должен обеспечить свою дружину и зверей питанием. Где здесь комендант лагеря?

— Его палатка, она же кабинет, находится рядом с кухней в северной части лагеря. Пусть ваш сотник скажет, что князь Онежский приказал поставить дружину Дубова на довольствие. Иначе я с этого жирного хряка сам шкуру спущу.

— Ты всё слышал, Никон. И передай коменданту, что в случае чего, пока князь Онежский будет снимать с него шкуру, князь Дубов будет его держать.

— Есть, Ваш Сиятельство! — бодро ударил металлическими каблуками сотник. Прикусив кончик седого уса, он резко развернулся и пошагал прочь, бормоча: — Князь о своих всегда подумает… Ох, я за такого князя всем пасть порву, моргала выколю!

Онежский вдруг встал на месте и внимательно на меня посмотрел. Взгляд синих глаз обжигал, но я выдержал его.

— Вы ставите меня в неловкое положение, господин Дубов.

А? Я?

— На вашем фоне я теперь выгляжу дворянином среднего звена, которому нет дела до своих людей. Но за вами правда. Я должен позаботиться и о своих людях. Они наверняка измождены последней битвой, поэтому встретимся в штабе через четверть часа, когда я улажу все вопросы.

Что вообще произошло?

Князь Онежский развернулся настолько резко, что поднял снежные пылинки в воздух.

Ладно, Никон там о бойцах позаботится, а я пока найду кого-нибудь из своих, с кем можно оставить Миту.

Долго искать не пришлось. Агнес копошилась со спаренными пулемётами на вышке неподалёку и первой заметила меня.

— Коля! — выкрикнула она, махая гаечным ключом. — Пулемёт заело, пока вас прикрывала! Погоди, я сейчас спущусь!

Уже через полминуты зелёная мелочь висела у меня на шее, покрывая мои губы и лицо горячими и мокрыми поцелуями.

— Долго ты пропадал, — прижалась щекой к моей щеке гоблинша, вся исходящая нежностью. — Целую неделю… Тут такие дела творятся! Но раз ты вернулся, то они пойдут на лад, как пить дать! Или к гадалке не ходи! Или… или не гадай на кофейной гуще! Или чем там ещё эти психологи занимаются?