— А почему ты не обратился ко мне? — наконец проморгался герцог. — Ведь я мог дать тебе доступ ко всем данным.

— Позвольте напомнить вам, господин статский советник, что вы тогда не очень доверяли Дубову и усиленно копали под него, — изобличающе ткнула кружкой с кофе графиня Кремницкая.

— Марфа! — взвыл Билибин. — Ну ты же моя подчинённая, а не князя Дубова! Почему ты ему помогаешь, а не мне?

— Прошу прощения, герцог, но моя работа состоит в поиске истины, а не в служении лично вам. — Кремницкая улыбнулась так, словно была кошкой, а перед ней сидел очень самоуверенный мышь. — Согласно Уставу Канцелярии.

Герцог тяжело вздохнул и устало провёл рукой по лицу.

— Ладно. Чёрт с вами двумя. Обложили, демоны. Кто этот человек, о которым ты говоришь, Дубов?

Я сперва просмеялся и, только став вновь серьёзным, ответил:

— Князь Тарасов.

Билибина словно молотом по голове шарахнули.

— Тарасов? Тот самый Тарасов, первый человек в Империи после Императора? Если не считать царевичей.

— А кто это? — спросила Мита, облизнув губы. Она ела уже вторую порцию.

— Лично ты с ним встречалась, пожалуй, на свадьбе Императора. Он очень хотел сделать меня князем для каких-то своих целей, — ответил я Мите и вернулся к вопросу Билибина. — Не считая проблемных, он единственный знал о моей цели. Как раз на свадьбе я и обратился к нему с этой просьбой.

— Всё равно это какая-то бессмыслица, — упрямо мотнул головой герцог. — Он служит Императору дольше, чем я работаю в Канцелярии. Ещё мой предшественник проверял его вдоль и поперёк. Обычный аристократ, который умело лавирует в море дворцовых интриг, прекрасно ориентируется во внешней и внутренней политике. — Билибин загибал пальцы, мысленно ведя какой-то счёт. — Если подумать, он дал много хороших советов Императору. Потому и получил столько доверия от Его Величества. Его знает каждая собака во дворце, он вхож даже в семьи генералов и имеет тёплые отношения почти с каждым Светлейшим. А сейчас, когда для страны наступили трудные времена, он возглавил войска и борьбу с предателем цесаревичем… — Герцог нахмурился, шевеля губами, Кремницкая рядом с ним замерла с вилкой у открытого рта. — Бог ты мой! — воскликнул Билибин, вскакивая из-за стола.

Только не учёл, что здесь все скамьи и столы привинчены к полу, чтобы не летали во время турбулентности или воздушных манёвров. Герцог неловко качнулся назад, взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, поскользнулся и упал, гулко треснувшись спиной о твёрдый пол.

— Бог ты мой… — стонал он где-то там.

Я встал, обошёл стол и помог ему подняться, подав руку.