— Да… — шепнул царевич, сжимая руку в кулак, и повторил громче: — Да! Я теперь… Дубов!!!

Он не слышал, как за его спиной в капитанской рубке дирижабля один его брат спросил другого:

— Какого хрена он орёт? Мы что-то не знаем о нашей матери или как?

— Сбрендил, Ярослав? Да и неважно это сейчас. Главное, чтобы Пашина атака оказалась эффективной.

— Дубов! Теперь я спасаю тебя! — снова выкрикнул Павел и поднял кулак к небу.

В этот момент его фигура напоминала статую Первого Императора в Санкт-Петербурге.

Небо заволокло багровой пеленой, и на Саранчу обрушился огненный дождь.

Предгорья Альп

Несколько часов назад

Николай

Я наконец понял, что мне напоминало оружие в руках чёрных человечков. Петушиный гребень! То есть, петуха, можно сказать. Ручной чёрный петух, который вместо «Ку-ка-ре-ку!» изрыгает свинцовые пули.

На каком языке говорили эти маленькие чёрные люди, я не знал. Но с помощью своей духовной чувствительности, если сильно напрячься, мог уловить обрывки внутреннего монолога человека. Правда, с их языком это не помогало, так что пришлось сосредоточиться на мыслеобразах. Стало легче.

В общем, коротышка сказал: «Стой! Стрелять буду!»

И мне это не понравилось.

— Мои люди ранены, — говорил я медленно, пытаясь сопровождать слова образами, которые посылал чужаку, — этой девушке нужна помощь, а вокруг враги. И если ты хоть пальцем на спусковом крючке дёрнешь, когда мы пойдём обратно в пещеру, клянусь, этим топором, — тут же призвал себе топор за пояс и вошёл в полный Инсект, пока рядом не было Саранчи, — рассеку вас всех надвое.

Альфачик угрожающе зарычал, а Гоша застрекотал так, словно древний хищник готовится к атаке из засады. Страшно, короче.

Чужаки замешкались. Они были одеты в чёрные костюмы необычного кроя, которые полностью облегали их фигуры. Шлемы тоже… не были шлемами, а по сути — масками вокруг всей головы с какими-то фильтрами на месте рта и носа. Зелёными глазами оказались окуляры.

— Интересные у них костюмы… — шепнула Агнес, стоя под моим правым локтем. — Хотела бы я такой разобрать. Они явно могут сливаться с местностью! Видели, как они появились, да? Будто из ниоткуда!

По крайней мере, они не были Саранчой. Я чувствовал их души. Их настороженность и… страх. Им явно было неуютно стоять вот так, на открытом месте. А их главарь, всё ещё державший меня на прицеле, не сводил зелёных окуляров с рукояти топора.

— Отставить! — скомандовал он на своём языке. — Возвращаемся в город. Вы идёте с нами, чужеземцы. Нельзя долго оставаться на открытой местности. И наш король захочет поговорить с вами.