Черт, не успел я сегодня в свой домик заехать — проведать, как дела с переселением. Зато с друзьями посидели душевно.

Так-с… и где моя карета с Тимохой?

— Сбег, подлец! Пороть его надобно! Я сразу заприметил: глаза у кучера твоего уж больно дерзкие. Смотрит так, будто мы ему должны, — возмущенно заявил Сашка.

— Ничего, сейчас наймём пролётку — пообещал он и неумело свистнул, подзывая дежуривших у ресторана извозчиков в количестве трёх штук.

С чего бы Тимохе сбегать? Может, решил по старой привычке таксануть? В смысле — подкалымить извозом… Хм. Надо спросить у местных бомбил, куда делась моя карета.

— Квартальный надзиратель забрал экипаж… По служебной надобности, — зажимая в руке пятак, поделился подробностями один из двух неудачливых извозчиков.

Удачливый укатил с Саней и Гришей. Сашка при мне пообещал тому рупь, если лихо гнать будет.

— Идиотизм! Да какое он право имел? — возмутился я вслух.

— Так это… я был с пассажиром, а квартальному господину ехать надоть срочно было — подозрительного кого-то приметил! А ваш холоп отказать не имел права — накажут за неповиновение власти!

Пешком, злой и подшофе, топаю в управу. Благо это рядом. Здание приметное: вывеска с вензелем, фонарь с гербом, караульный у входа. Захожу. Внутри всё скромно: небольшая конторка с двумя писарями, скамьи для посетителей. Массивный стол, очевидно, управляющего. На нём — книги регистрации, чернильница, внушительная печать и аккуратно разложенные листы.

Рядом комнатка для задержанных, которая в данный момент пуста. У стены — скамья и бочка с водой. Вдоль стены — несколько шкафов с бумагами. В углу — печка, часы, крюк для сабли, и сама сабля на нём.

— Власть полиции имеет право в случае преследования вора, злодея или для спасения жизни и имущества употребить средства и силы ближайшие, в том числе и требовать помощи от обывателей, — терпеливо и уважительно поясняет мне полицейский чин. — Только квартального надзирателя у нас не бывает, он приём ведёт в квартире.

— Где? — переспросил я, решив, что ослышался.

— Квартирная квартира! Он там с писарем обитает. Только нет их уже — домой ушли, и не вернутся сегодня. Время-то позднее.

— Черт-те чё! А если сломаете что в моей карете, кто отвечать будет? — проворчал я.

Чин выпрямился, как по команде, и бодро отрапортовал:

— Было такое в прошлом годе. Повредили хомут. Так, полиция и возместила. Господину Тиняйникову, купцу третьей гильдии, уплачено было двадцать пять копеек серебром, да и извинения официальные приложены. Письменные, с гербовой.

Служивый сделал паузу, как будто дал мне время оценить величие местной надзирательной системы, и продолжил уже мягче: