В целом… в целом мне нравится. Есть во всём этом что-то уютное и располагающее к учению.

Переходим во вторую комнату — здесь уже камернее, но, как выясняется, и люднее: ещё пара-тройка ученых мужей, и двое юношей — по виду студентики. Один из них — за писаря.

Меня представляют. В ответ сыплются имена и фамилии, большей частью не слышанные мною ни разу. Я их и не стараюсь запомнить, только вежливо киваю в ответ, как болванчик.

Сажусь рядом с долговязым смуглым парнем — на вид помесь татарина с русским, пожалуй. Он как раз занят делом: старательно скребёт пером по бумаге, ведя что-то вроде протокола заседания. Увидев мой интерес, кивает и протягивает лист — мол, смотри, раз хочется.

Почему бы и нет — вон, пока наши важные господа обсуждают что-то между собой, мы тут с долговязым сами себе предоставлены.

На листке — аккуратным почерком, крупно:

Дата: такая-то.

Председатель: профессор М. Т. Каченовский.

Секретарь: студент Г. Е. Благословский.

— Гриша! — шепотом по-простому представляется секретарь.

Я, конечно, в ответ тоже без отчества — нечего тут барина из себя изображать. Тем более Гриша — человек приятный: не дергается, не чинится, бумаги не прячет — делится, как с товарищем по партии… в смысле, по кафедре.

Порядок дня:

Чтение стихотворения г-на студента С. С. Козлова:

«Глас матери над колыбелью младенца». В духе сентиментализма, с подражанием Державину.

Рассуждение г-на профессора Каченовского:

«О древнерусском слоге и его преимуществе над вычурностью новейших подражаний Западу».

3. Чтение отрывка перевода из Гомера (Илиада), г-на Н. И. Гнедича.

Сравнительный разбор с французским переводом.

4. Замечания по стилю письма новых повестей г-на Булгарина, доставленных в Общество.

5. Костромская поэзия наших лет, стихи начинающего поэта.

6. Обсуждение предложения учредить ежегодную премию за сочинение в духе «народной словесности».

Похоже, пятый пунктик — это про меня. Ну да, кто ж ещё тут из костромских поэтов? Внутренне напрягаюсь.

Постепенно все успокоились от восторгов по случаю встречи друзей, и профессор Каченовский торжественно открыл заседание. Первым слово получил некий Сергей Сергеевич — пухлый студент с округлой, холеной физиономией, явно не испытывающий проблем с деньгами, так как одет он уж очень хорошо, в отличие от того же меня.

Зачитывает свои стихи… Что сказать? Да не разбираюсь я в поэзии, хотя, как и все, парня хвалю, а Гриша записывает напротив первого пункта резолюцию:

Принято с одобрением. Г-н профессор Мерзляков отметил «ласкательную плавность слога и искренность чувства».