— Кто знает, — ответил я так же уклончиво, как только что Геракл.

Затем я демонстративно очень сильно зевнул, а затем и заговорил уставшим голосом:

— Ну ладна́, я пошёл спать. День у меня выдался на удивление сложный, поэтому пораньше лягу.

Я встал и направился к своей палатке, чувствуя на спине удивлённые взгляды. Иолай, кажется, даже рот приоткрыл, а Автолик с Амфиараем переглянулись. Тидей оторвался от чистки топоров и проводил меня долгим, ничего не выражающим взглядом. Аталанта и вовсе нахмурилась.

Да, это был ещё один красивый жест. Потому что никто в здравом уме не станет вот так запросто засыпать рядом с бывшими противниками. Мало ли — воткнут нож в спину или обворуют.

Но я по сути ничем не рисковал. Убить меня быстро они не способны — меня в пассивном режиме аура защищает. Так что если попытаются меня убить, пока я сплю, от неожиданного удара меня спасёт аура. А там я их всех смогу порешить. И пусть сохраняется риск, что они попробуют ночью меня обокрасть или свалить по-тихому куда подальше — на этот риск я был готов пойти.

Щит я положил поудобнее, прямо на руку, так что если попытаются его стащить — я точно проснусь. А проснувшись, снова накостыляю им.

Если же сбегут — найти их в городе не проблема. А там уже можно придумать что-нибудь интересное. Ну, хотя бы банально ходить за ними следом. Ну или купить цепи покрепче, найти, избить, примотать цепью и путешествовать с ними в таком виде. Тоже вариант, в общем.

Свои мысли я, конечно, не стал озвучивать. Ибо я демонстрировал высшую меру доверия.

Пусть думают, что я либо безумец, либо настолько уверен в своих силах, что мне ничего не страшно. Второе, кстати, было чистой правдой.

Я залез в палатку, натянул лёгкое одеяло до подбородка, положил щит сбоку — под руку, чтобы можно было мгновенно схватить, — и прикрыл глаза.

Снаружи тихо потрескивал костёр, доносились приглушённые голоса. Где-то ухнула сова. Ветра почти не было, только лёгкая прохлада тянулась от земли.

— Экий он странный, — донеслось до меня — кажется, голос Иолая. — То мешок на голову Аталанте надевает, то спит с нами в одном лагере.

— Ага, — хмыкнул Автолик. — Или дурак, или очень хитрый, имеющий какие-то хитрые планы на случай, если мы его обворуем или попытаемся прирезать, пока он спит. Или и то и другое сразу.

— Зато дерётся как зверь, — заметил Амфиарай. — Такого лучше лишний раз не злить.

— Спите уже, — проворчала Аталанта. — Завтра всё равно рано вставать.

Наступила тишина. Только костёр трещал, да где-то вдалеке перекликались ночные птицы.

Я улыбнулся в темноту, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.