Ведьмак хмыкнул, глядя на Создателя, а после двинулся на встречу ожившим мертвецам…
Мертвецы, восставшие из сырой земли, дергались марионетками, чей нити безжалостно тянет невидимый кукловод. Их впалые глазницы, пустые колодцы забвения, уставились на меня с немым вопросом: «Дай себя сожрать, а? Ну пожа-а-алуйста…»
А вот хрен вам во всё гнилое рыло!
Я закружился среди массы гнилой плоти, смердящих фигур и рычащих желудков. Затанцевал в безумном танце. Меч-кладенец стал балетмейстером моих жутких коленец. Каждый взмах рассекал воздух, оставляя за собой светящиеся полосы, как кисть безумного художника, рисующего на страшном холсте. Кости крошились гипсовыми статуэтками, плоть опадала сухими листьями, обнажая ребра, черепа.
Всё это сопровождалось удалым хеканьем, неудалым рыканьем, а также слабеньким, но восторженным повизгиванием. Последнее доносилось со стороны Чопли. Ей только попкорна не хватало для полного счастья.
Мертвецы падали, поднимались вновь, но уже немного укороченные. Их подгнившие руки тянулись ко мне, пытаясь прервать мой замечательный танец. Но я продолжал оставаться непоколебимым, словно маяк в бушующем море.
Да, хотелось думать, что моя решимость — несокрушимый бастион против тьмы и мрака.
Знаки вспыхивали вокруг, плетясь в сложные узоры защиты. Знак Огня дыханием дракона опалял плоть мертвецов, превращая их в дымящиеся куски. Знак Защиты невидимым щитом отражал их редкие удары. Знак Удара отбрасывал особо настырных прочь, руша ряды мертвецов.
— Давай-давай! Пни вон тому хмырю беззубому, а то он очень нагло мне улыбается! — раздалось со стороны Чопли.
Я продолжал бить. Продолжал колоть и рубить. Силы не убывали. Они словно шли от доспеха, конца и края им не было.
— Сссстойте! — выкрикнула Марена и остатки мертвого воинства замерли, послушные её воле.
Марена выплыла вперёд, склонила голову на плечо и посмотрела на меня:
— А теперь ссссразись ссссо мной, предатель…
— О, давно пора! — крикнула Чопля. — Эдгарт, заставь её сожрать свой хвост! Вернее, её хвост, а не твой! В общем, заставь её подавиться чем-нибудь длинным!
— Может, тогда схлестнемся на кулаках? — спросил я, не зная, на что надеясь.
Вряд ли эта стерва будет биться.
— А давай! — хмыкнула Марена и в её руке появился меч, сотканный из ночной мглы.
А если и будет биться, то вряд ли честно…
По крайней мере, я вообще не собирался так поступать!
— Не надо! — крикнула Карамзина.
Однако, я не стал её слушать. Да и кто будет слушать женские возгласы, когда на кону жизнь человечества?
Лезвия как будто два голодных зверя сорвались с поводков, и воздух наполнился визгом металла, слился в один пронзительный крик. Я обрушил на ведьму град ударов, послушный и смертоносный меч словно был продолжением руки.