Сигнал «Атом!» говорит о начале воздушной атаки ракет с ядерными боеголовками. Он подается за пятнадцать минут до момента, когда смертоносные бомбы упадут на Москву. После этого в метро подается команда «Внимание! Воздушная тревога! Выходы из метро заблокированы. Все эскалаторы работают на спуск. Сохраняйте спокойствие». Через пятнадцать минут после этого закрываются герметические затворы, которые изолируют метрополитен от внешнего мира. В случае, если люди будут препятствовать их запиранию, у полиции есть приказ открывать огонь сначала по ногам, а потом на поражение — они должны обеспечить полное закрытие затворов любой ценой.

После сигнала «Атом!» нет никакой возможности остановить запирание герметических свинцовых дверей — они будут двигаться, пока полностью не закроются…"

Но это в столице, а другие люди, обычные живые люди? Они же ни в чем не виноваты! Они же не знали, что я… Я выпущу на свободу их смерть…

— Норобу, что-нибудь можно сделать? — помертвевшими губами спросил я у сэнсэя.

— Я… Я не знаю, — покачал он головой. — Есть одно оммёдо… Вспышка Тьмы… Но оно настолько сильное, что я не уверен в своих силах. Я слишком слаб для этого. Черт меня побери — впервые признаюсь в этом… И это очень неприятно.

— Покажи мне это оммёдо, — я стиснул губы, а потом взглянул на сэнсэя. — Покажи.

— Но ты можешь не выдержать, можешь погибнуть, Изаму, — сказал сэнсэй.

— Изаму, не надо… — произнесла со слезой в голосе Кацуми.

— Если я впустил Оиву в этот мир, то мне и исправлять сотворенное, — я снова посмотрел на сэнсэя. — Покажи!

— На это нужно очень много сил!

— Покажи! Не трать время, старый друг!

— Я тебе не старый друг, чушка ты белобрысая! Я для тебя сэнсэй! — выкрикнул Норобу и начал плести кудзи-кири.

Его пальцы сновали очень быстро, а я… Я запоминал и тут же повторял. Чувствовал, как мои пальцы каменеют и с каждой секундой всё труднее и труднее было их сгибать и разгибать в нужные мудры. Всю боевую силу направил в боевые меридианы, заставив пальцы стать гибче.

Почувствовал, как на плечо легла рука Кацуми, а в тело начала вливаться новая мощь оммёдо.

— Держись, Изаму-кун, — проговорила Кацуми.

— Держись, босс! — хмыкнула Шакко, когда её рука легла на моё второе плечо.

Я повторял оммёдо за сэнсэем и видел, что ему оно тоже давалось нелегко, но он делал это. А я же… Я находился на месте, но в то же время ощущал, что начал расти!

Да, я становился всё больше и больше. Я видел, что на площадке остались четыре маленьких фигурки и несколько трупов. Внизу, у подножия башни что-то копошилось. Это полз маленький Митсэру Кобунага, отползая на переломанных руках и ногах от лежащей Шизуки. Огромной ногой я наступил на долбанного ниндзя, оставив кровавую лепешку на камнях.