— Рукописи не горят, — улыбнулась старушка, от чего её лицо превратилось в подобие печёного яблочка. — Не надо было уничтожать твоё творчество!
После этого четверка растворилась в воздухе, оставив после себя только трупы и запах серы. Женщина же посмотрела на Алексея, процокала по кровавым лужам и протянула руку, чтобы помочь встать:
— Конечно, сейчас не очень хорошее время и место для знакомства, поэтому предлагаю вам переместиться в более подходящее место. Как насчёт харчевни быстрого обслуживания «Просто и недорого»?
— А со мной ещё кот… — проговорил Алексей, вытаскивая полуобезумевшее животное с собой.
— И для него пару курочек закажем, — подмигнула женщина и потянула Алексея за собой. — Идемте же. Нам не следует здесь оставаться. Всё это примут на ваш счёт и с вами уже не будут разговаривать… После того грома, что здесь был, население просто обязано вызвать соответствующие спецслужбы.
— Подождите, но я… сейчас… Вот! — человек поднял с пола почти не поцарапанный жесткий диск и сунул себе за пояс шорт. — Ой, а я ведь не одет.
— Да плевать. У меня машина возле подъезда. Заедем и купим всё, что нужно, — отмахнулась женщина.
— Но… кто вы? — спросил человек, когда выходил следом за женщиной.
— Можете называть меня Моргана, — улыбнулась та.
В это время в дальнем конце коридора подняла голову соседка Калинина, Галина Потёмкина. Она захлопала глазами, увидев соседа с какой-то женщиной, и спросила:
— Ой, Алексей Семёнович, а что случилось? А вы куда?
— Я за солью! — брякнул уходящий человек. — Ваш суп будет досолен и никак иначе!
Целых три часа продолжались переговоры. Да, три часа, четыре смены блюд и два литра самогона. Причем беседовали только Чопля и Баба-Яга! Остальных тактично попросили «сорваться на хрен и не отсвечивать в окошке».
Мы с Маринкой терпеливо ждали в приемной. Я даже успел выиграть четыре блока тысячи рублей у надзирателей, когда те предложили перекинуться в картишки «на интерес».
Не знали ребята с кем связались. Я сначала им поддался, а в конце откровенно ржал, глядя в нахмуренные рожи. И ведь играли их краплеными картами. Да, крутыми, пластиковыми, но все же краплеными.
Да, Маринка мне отчасти помогала в игре, чуть выпуская обаяние суккуба на волю и отвлекая играющих, но все равно — львиную долю работы пришлось проделать мне.
Надзиратели злились, бурчали под нос проклятия, отчаянно пытались мухлевать… Но все их усилия разбивались о мою невинно моргающую непосредственность.
Эх, я бы мог развернуться на полную и вовсе оставить персонал тюрьмы без штанов, но четырех тысяч оказалось достаточно, чтобы старший смены хлопнул по столу ладонью и проревел: