— Если такая цена вопроса, то… Я не предаю своих друзей, — покачал я головой. — Если Марина сама захочет остаться, то я не буду этому противиться, но вот менять её на черенок… Нет! Я на такое не согласен.
Вот так вот! Завернул так завернул!
Пусть Маринка знает, что я и Лешему в случае чего моську шишками набью!
Пусть видит, что я…
— Эдгарт… Я остаюсь, — тихо проговорила Марина. — Я остаюсь.
— Марин, это твоё решение? — негромко спросил я.
— Да, надеюсь, что когда-нибудь ты меня поймёшь и простишь, — ответила она, поглаживая по волосам лежащего эльфа.
— Я всё понимаю. Я прощаю тебя, — кивнул я в ответ.
— Чо, пля? А вот я не прощаю! Пока на свадьбе не погуляю — не прощу! — вырвалась Чопля из моих пальцев.
— На какой свадьбе? — растерянно спросил я.
— Ну как на какой — на свадьбе Маринки и Эрландера! — ответила Чопля. — Эй, ушастый, если мою подружулю замуж не возьмёшь, то я твои уши на подметки срежу.
Эльф улыбнулся в ответ и притянул к себе суккубку. Они слились в страстном поцелуе, а я глубоко вздохнул и… сдержался.
Кощей зашел в Битцевский парк никем не узнанный. Да, морок он умел наводить неплохо. И этот морок показывал редким гулякам вовсе не крепкого мужчину в возрасте пятидесяти лет, а молодого студентика, мечтательно бредущего по тропинкам парка.
Ноги Кощея вели его между рекой Водянкой и рекой Чертановкой в то самое место, где он смог спастись из Нави. То самое славянское капище, которое открывалось на несколько мгновений, чтобы самые достойные души смогли без очереди снова прийти в этот мир.
В то давнее время Кощей смог вырваться из пут Мары и выйти на волю вместе с младенцем на руках. Да, Мара взяла в качестве уплаты за Николая несколько сотен лет службы, но… Оно того стоило.
Молодой сын не должен был томиться в Нави. А вот жена Кощея… Её Мара не отдавала. Да и сына она отдала только потому, что хотела простимулировать Алекарда-Кощея к более активным действиям.
— Мама, мама, а мофно я пну эту лягушку? — раздался голос маленького мальчика, весело бегавшего по полю и неожиданно остановившегося у куста лопуха.
Мальчик отчаянно шепелявил из-за отсутствия передних зубов и у него выходило не «лягушку», а «лягуфку».
— Нет, Кирюша, лягушку пинать нельзя! Она же живая! — ответила его мама, не отрываясь от телефона. — Ей будет больно. Вот тебе было больно, когда подрался с Максимом в садике? Вот также больно будет и лягушечке.
Кощей ухмыльнулся краешком губы. Всё-таки сострадание не покинуло человеческие сердца.
— А если она будет мертвая? Тогда мофно? — не оставлял надежды мальчик.