— Отойдем.

Жестко.

— Даниэла, садись есть.

Марат разворачивается и быстро идет в свой кабинет, Анна следует за ним. Я же не знаю, куда себя деть. Бросаю взгляд на девушку, а с нее спадает вся мнимая скромность. С интересом она разглядывает меня, даже не пытаясь этого скрыть!

Неприятно как-то. Ее явно нанимали без учета воспитания, но с прицелом на «формы». Без содержания.

К задаче Анна подошла с душой, чего уж скрывать?

Неприятно вдвойне. Разве так любят? Уж точно не в моей вселенной.

Размышляя об этом, я сажусь за стол, тянусь к салату, когда вдруг слышу:

— ТЫ СОВСЕМ ПОЕХАЛА, АНЯ! ТЫ ПРИТАЩИЛА В ДОМ ШЛЮХУ! ЗАЧЕМ?!

— ПРЕКРАТИ ОРАТЬ!

— А ТО ЧТО?! ДУМАЕШЬ, ОТОБЬЁШЬ У НЕЕ ОХОТУ, ПРЫГАТЬ НА МОЕМ ЧЛЕНЕ?!

Бросаю быстрый взгляд на девушку. Мне как бы хочется извиниться за грубость, но ей абсолютно плевать. Меланхолично она подцепляет виноград с хозяйского стола, отправляет в рот и улыбается мне широко.

— Умный мужик, а? Сразу все понял.

Откашливаюсь.

— Вас… правда для этого наняли?

— Не удивляйся. Такое происходит чаще, чем тебе кажется.

Мне хочется спросить, а правда ли ее зовут Аня, но я не успеваю. За спиной раздается громкий хлопок, а за ним очередная реплика из семейной драмы:

— …Нанимаешь мне шлюху, что бы было кого трахать?! Ты вообще нормальная?!

— Я нормальная! Меня долго нет рядом и...

— ЭТО ЧТО?! КАРТ-БЛАНШ НА ИЗМЕНУ?!

Девчонка усмехается.

— Как думаешь, я останусь? Или он меня выставит?

Перевожу на нее взгляд. Ей весело, а мне как-то не очень. Ситуация неприятная, грязная какая-то, и все, что Анна-первая тут выстраивала, вмиг теряет блеск.

А я думаю только об одном: она его не любит, так не любят. Я бы никогда… не смогла бы… его с кем-то по доброй воле делить. Это чересчур. Боюсь, мое сердце было бы разбито навечно, если бы я была его, а он моим, и однажды между нами встал кто-то еще… но она?! Анна делает это добровольно…

Марат ее не принял.

Как только он вернулся, отрезал, и девушка ушла. Ужин же превратился в мучительно долгую пытку.

Между супругами висело нерешенное напряжение. Марат, сняв пиджак, расстегнул рубашку у горла, закатал рукава и свирепо колотил курицу вилкой. Анна недовольно поджимала губы. Оба смотрели в тарелки, и я, блин… третий лишний в этой немой драме.

Ужас.

Наконец, проходит достаточно времени, чтобы можно было свалить без изобретения пятого колеса. Условно, его достаточно, чтобы поесть, и никто не будет задавать мне никаких вопросов.

Поднимаюсь и тихо говорю:

— Спасибо, было очень вкусно. Я пойду к себе?

Анна поднимает глаза и кивает. Но Марат вдруг делает то же самое и поступает абсолютно иначе.