Кирилл снова молчит. Он пристально смотрит на меня, а словно читает. Наверно, так и есть. Я совсем не умею притворяться…

— Он будет безумно счастлив, Даниэла, — отвечает на мой настоящий вопрос, а потом, чтобы не смущать, добавляет, — …Услышать это при любых обстоятельствах.

— Ты думаешь?

— Конечно… — слышу мягкий голос и вижу такую же мягкую улыбку, — Но я бы на его месте предпочел узнать об этом наедине.

— Почему?

— Не люблю, чтобы кто-то видел, как я рыдаю.

Мы тихо смеемся, и я встаю рядом. Сильно сжимаю заборчик пальчиками, выдыхаю напряжение и волнение.

— Я стану мамой…

— Ему с тобой очень повезло, — улыбаюсь, смотрю ему в глаза и киваю.

— Спасибо большое. Кстати… я тебя так и не поблагодарила...за другое.

— За другое?

— Ты спас его.

— Брось…

— Нет, серьезно. Поэтому… мой дом для тебя всегда будет открыт, Кирилл. И да. Мне плевать на то, что о тебе говорят. Они могут придумывать любые клички, но я вижу, что ты — хороший человек.

Вижу, что ему приятно то, что я говорю, и я рада. Ведь делаю это абсолютно искренне… я действительно так считаю.

— А ты проницательная, да?

— Папа говорит, что ему от бабушки достался дар видеть в людях правду. Я верю, что тоже им обладаю.

— Люди не меняются, Даниэла.

— Слышала об этом много раз. Но проблема в том, что я малолетка, — с улыбкой жму плечами, — Поэтому верю во второй шанс. А еще я правда верю, что люди могут стать другими, особенно если судьба очень сильно ударит их. После некоторых потрясений мы просто не можем оставаться теми же людьми.

Кир бросает на меня взгляд, но быстро прячет его, как я до этого момента. Солнце красиво играет в его волосах…

Но он все еще такой печальный, а я так счастлива, что мне безумно хочется поделиться этим с ним. Я аккуратно сжимаю его руку и киваю.

— Мне правда жаль, что с тобой все это случилось.

Он поднимает на меня глаза, а потом вдруг говорит тихо и хрипло.

— Ее зовут Майя, и я называл ее пчелкой.

— Как в мультике?

— Да, как в мультике… Она, как ты и Марат, видела во мне хорошее, когда от света не осталось почти ничего...

— Ты сильно запутался?

— Я сильно ох*ел. Это ближе к правде. Деньги...они меня ослепили. И я делал вещи, просто потому что мог. Но я делал все это сам и думал, что мне никогда за это не прилетит.

— Прилетело?

Он медленно моргает и кивает.

— Очень сильно, Даниэла.

— Где она сейчас?

— Я не знаю.

— Ты можешь ее найти?

— Могу.

— Ты же любишь ее, да? После того, что случилось с Вавилоном… ты ей не отомстил.

— Потому что не за что было мстить. Я поступил… очень плохо. Это были не обстоятельства, а ряд моих решений. Неправильных. И все, что случилось, после того как она узнала — я заслужил.