Ловко пересаживаю ее к себе на колени, провожу пальцами по лицу и улыбаюсь.

— То, чем мы занимались только что — явный признак того, что я не отношусь к тебе, как к сестре.

Дана хмурится.

— Малыш, не сомневайся. Я никогда и не относился к тебе, как к сестре.

— Правда?

— Да. Возможно, если бы я видел, как ты росла…

— Ты и видел.

— Я видел тебя всего пару раз. Ты училась во Франции, а когда наши точки сходили здесь, ты всегда стояла в сторонке, почти не говорила со мной и вообще держалась на расстоянии.

— Я за тобой наблюдала издалека. Слишком стеснялась… — Дана морщит носик, а я ласково глажу ее и киваю.

— Пусть так, но это дистанция. Мы не были близки, ты всегда была и будешь младшей сестрой моего брата, но не моей.

Телефон в кармане начинает звонить, я его вытаскиваю, быстро прочитав имя на экране, потом хмурюсь и добавляю.

— Это, конечно, очень интересный разговор. Опять же, учитывая то, что мы делали только что… Поэтому запомни свою мысль, Дана. Мне надо ответить. Это Кир.

Дана тихонько кивает, обнимает меня, пряча улыбку на моей груди, я ее к себе ближе притягиваю и отвечаю.

— Да?

— Надеюсь, я тебя не разбудил. Есть серьезный разговор.

Тон его меня напрягает сильно. Он холодный, резкий, немного нервный — явный признак того, что случилось что-то плохое. Кир обычно спокоен, как удав, и это вдвойне опасней: что могло вывести его на эмоции? Явно что-то очень серьезное.

Я аккуратно снимаю Дану со своих колен, придерживаю телефон плечом, потом отхожу и говорю глухо. Взяв сигарету.

— Говори.

— Твоя жена только что пыталась меня соблазнить.

Звучит, как гром среди ясного неба. Как я к этому отношусь? Сам не знаю. Если честно, то почему-то думаю о Дане, даже оборачиваюсь на нее, будто речь сейчас о ней идет.

Твою мать. Потек совсем, раз женой ее представляешь? А об Анне совсем забыл…

Усмехаюсь тихо, Кир сразу вылавливает это и цедит.

— Тебе смешно? Мне, блядь, не очень. Мы немного… хм, повздорили.

— Повздорили — это как?

— Я чуть не отвесил ей хорошую пощечину, которую, как я искренне считаю, ты должен был ей влепить уже давно! Сука! Блядь!

Слышу грохот. Напрягаюсь.

— Кир, успокойся.

— Я сказал ей. Прости, Марат, но эта тварь перешла границу! Она говорила о… она говорила о ней! Так, будто она имеет на это какое-то право! Она говорила о ней так, будто она чем-то лучше! Но твоя Анна Керн — тварь и шлюха! Она не имеет права… блядь, дыши…

Еще один грохот, который сильно резонирует в трубку, будто он ее кинул куда-то. Слышу на том конце шорох, тяжелое дыхание, своего друга, жду. Смотрю вдаль и жду.