— Да, прости, я… как-то… не ожидал просто, что ты увлекся стрельбой.
— Подсел на охоту, — хмыкает он, бросает на меня взгляд и дергает плечами, — Но Марина против. Животных ей жаль, видите ли. Нашли вот компромисс — я выпускаю пар на тарелках, и она спокойна. Но мы едва ли должны обсуждать детали моего брака сейчас. Есть тема поважнее, как думаешь?
Киваю еще пару раз, выдыхаю шумно. Из груди рвется смешок, пока я изучаю ботинки.
Черт, я так никогда, наверно, не волновался.
Провожу рукой по волосам. Нестерпимо хочется курить…
— Я знаю, что… вчерашний мой звонок… стал неожиданностью.
— Ну… не совсем так.
Хмурюсь, резко подняв на него глаза.
— В смысле?
Венсан жмет плечами.
— Когда Даниэла позвонила мне летом, я почувствовал что-то неладное. Потом она приехала на праздники… и очень много вопросов задавала о тебе и твоем браке. Выпускай!
Лязг. Тарелка. Выстрел.
Сотня кусков летит в белый снег. Они похожи на кровь из-за красных узоров…
— Еще!
Все повторяется, пока я перевариваю услышанное…
После второго выстрела, Венсан обращается ко мне, уперев ружье в землю.
— Скажи мне, Марат, какие у тебя планы?
— Я собираюсь подать на развод, когда вернусь в Питер.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— Твоя жена мне звонила.
Твою мать…
Прикрываю глаза.
— Слушай, прости… я… все сделал неправильно, знаю.
— Это да. Прежде чем начать отношения с Даной, ты должен был развестись. Но я полагаю, что именно отношения с моей дочерью заставили тебя понять все о своем браке.
Слегка киваю. Врать смысла нет. Венсан — умный и проницательный мужик. К тому же, с ружьем…
— Я не знаю… точнее, я знаю, что не думал о последствиях. Но Дана…
— Очень красива.
— Дело не только в ее красоте, Венсан. Мне с ней… хорошо. Я чувствую… себя живым рядом с ней, будто я все на свете могу.
Он поднимает брови, но его глаза… кажется, улыбаются. Ему понравился мой ответ?
— Выпускай!
Теперь процедура не кажется мне экзекуцией. Я привыкаю к выстрелам, к осколкам, а нервы отходят на задний план…
Я расслабляюсь. Делаю к нему шаг и смотрю на снег, запачканный красным.
— Я не отступлю. Ты боишься, что я передумаю…
— Я боюсь, что ты разобьешь ей сердце, Марат, — также тихо отвечает он, — Я же не слепой. Вижу, как она к тебе относится. Надо же! Встала защищать, ты представляешь?
Последнюю реплику он адресует Васе, который Дану с самого детства знает — улыбается теперь. Кивает.
— Даниэла — хорошая девочка, добрая.
— Это да, но дело не в этом было. А в нем. В тебе, Марат.
Венсан снова смотрит на меня.
— Ты понимаешь, что если сдашь назад, разобьешь ей сердце?
— Я этого не сделаю, — говорю твердо, но он все равно изучает мое лицо долго.