Быстро пройдя внутрь дома и шагая по колено в воде по первому этажу, он убедился, что особняк необитаем, мебели мало, причем она вся была покрыта черными чехлами. Высокие сапоги не давали промокнуть его ногам в ледяной воде, заполонившей уже весь этаж. Поднявшись на второй этаж, он вознамерился переждать непогоду там. Здесь было сухо, но прохладно, ибо дом не отапливался.

Подойдя к окну, Александр наблюдал сверху за водной стихией, удрученно понимая, что до вечера ему точно не удастся вернуться в казарму и поспать. Спустя полчаса он услышал, как на первом этаже лопаются стекла под напором воды, которая, видимо, уже достигла окон и теперь заливалась внутрь. Отметив, что почти полдень, Измайлов распахнул окно. Он видел, как мимо по реке, которая ранее была улицей, проносятся экипажи с возницами, всадники с плывущими лошадьми, просто пытающиеся плыть люди. Уровень воды уже был выше человеческого роста. Он стоял у окна, надеясь помочь хоть кому-то еще, но все несчастные находились слишком далеко от него.

И тут он заметил ее. Светловолосое существо, запертое в плывущей карете, словно в капкане. Дама отчаянно барабанила руками в закрытое окно, которое, видимо, заклинилои не открывалось. Мысль о том, что девушке немедля надо помочь, нарыла Александра. Карета была слишком легкой для водной бурлящей стихии, и ее мотало из стороны в сторону. Утонувшая лошадь плавала впереди кареты, удерживаемая оглоблей. А неумолимая вода несла карету в сторону финского залива.

Карету вдруг понесло в его сторону, и уже через минуту она зацепилась боком за фонарный столб, торчащий из воды. Поток еще сильнее развернул карету, и она оказалась всего в пяти метрах от него. Молодой человек немедля высунулся в окно и замахал даме руками.

— Эй в карете! — закричал Измайлов, перебегая к другому окну, чтобы быть ближе. — Бейте окно! Я помогу вам!

Он кричал ей, быстро садясь на подоконник и ступив одной ногой на парапет, идущий вокруг второго этажа за окном. Вода была всего в метре от его сапога. Александр махал рукой и кричал даме, чтобы она выбивала заклинившее окно. Остервенелый ветер рвал его одежду и трепал волосы. Кивер давно сорвало с головы, и он валялся где-то позади в мрачной комнате. А Измайлов не спускал взбудораженного взора с женщины в карете, которую мотало по волнам, то приближая, то чуть отгоняя от дома.

Это был настоящий кошмар. Ирина в ужасе пыталась открыть окно, но то не поддавалось. Мужчина в форме гвардейца что-то кричал ей, размахивая руками, и явно требовал, чтобы она открыла его, и протягивал руку, высунувшись наружу и опасно стоя на парапете. Карету качало из стороны в сторону словно лодку. Вся в слезах, Ирина стянула с ноги ботинок и начала каблуком яростно долбить стекло. С третьего раза ей удалось разбить его, и она быстро продолжила выбивать остатки по бокам.