— Это не первая история, связанная с ядами и этой семьёй, ваше преосвященство. Около шести лет назад, в Венеции, невеста синьора Витторе делла Торризи отравила мою родственницу, маркизу, двоюродную сестру моего усопшего мужа. Наша потеря была невосполнима.

Он виновен, хоть и не напрямую в том, что произошло. Косвенно. Но это его вина!

Синьорину Лидию Бертолини казнили на площади, её голова три дня была немым укором для всех… а мы в это время хоронили свою несравненную донну Маддалену — маркизу д' Аулестия.

Я не помнила себя от горя последующие полгода, княжна Волконская еле смогла меня уговорить уехать подальше от склепа, в котором покоится женщина, подарившая мне всю себя, своё участие и любовь. А синьор Витторе делла Торризи, как я понимаю, уехал в Париж, очаровывать вашего короля и придворных дам, доступных во всех отношениях. Он вовсе забыл о бедной Лидии и о покойной маркизе.

Слёзы и дрогнувшие губы взволнованной женщины, и вот уже его платок с изумительной вышивкой, так вовремя поданный, и грациозные пальчики…

Её.

Встретившиеся с его сильной рукой.

Его взгляд, полный жалости и сочувствия сказал ей о многом:

— Не нужно меня жалеть, ваше преосвященство. Не нужно! Это делает меня очень слабой, а ведь я глава рода. Но я так хочу попасть всё же в Венецию, несмотря на все заговоры и, хотя бы месяц провести возле её усыпальницы.

А дальше она и вовсе разрыдалась, практически у него на плече. Служитель церкви неосознанно прижал к себе это хрупкое создание, а донна Каталина, встревожено, передав ребёнка мадам Элене, побежала в их сторону.

— Вы сказали про заговор, о чём вы, дитя моё.

Он шептал, невольно прикасаясь губами к непослушным кудрям, что выбили из её причёски. Конечно же, считая эту душу заблудшим ребёнком, которого судьба даровала ему.

— Письма, я отдам их вам, ваше преосвященство. Это слишком тяжёлая ноша. Похоже, ваш король должен знать об этом. Ведь если в дело идут яды, то может пострадать кто-то из королевской семьи. Я не вынесу ещё хоть чего-то, что будет связано с Торризи, они будто преследуют нас.

— Ходят слухи, что супругу Филиппа Орлеанского, принцессу Генриетту отравили. Она скончалась в жутких муках. О каких письмах идёт речь, ваша светлость?

— Это переписка между венецианским Дожем, нынешним новым правителем республики и королевой-регентом при своём малолетнем сыне из Испании.

— Откуда она у вас?

— Наш сосед… он в Испании сжёг своё имение, когда понял, что некоторые документы с его стола утеряны безвозвратно.

— Так эта история, правда?

Она грустно вздохнула, отводя в сторону заплаканные глаза.