Она, не переставая, звала мамочку, казалось, её голос был всюду.
«— только не оспа, Мадонна смилуйся»!
Мы на большой скорости неслись в сторону загородного имения на берегу моря, которое графиня недавно прикупила для семьи.
Оно было спокойно.
Линия горизонта, всегда расположенная на уровне глаз и бескрайняя бирюза, уходящая вдаль с маленькими белыми барашками возле берега, догоняющими друг друга в упорядоченном алгоритме действия.
И всё же небо было ярче и светлее на несколько тонов своего собрата на земле; именно оно своим удивительным солнечным настроением отражалось в морской обширной глади. Именно из-за него океан имел сегодня такую безупречность и совершенство.
Как невозможна эта роль простому смертному.
Совершенство.
Удивительные создания взмывали, с казалось безбрежной поверхности высоко ввысь, парили, расправив крылья, и вновь спешили к воде. Я и не замечала раньше, какие они белокрылые в этой местности.
Чайки.
Вы когда-нибудь задумывались о совершенстве окружающего нас мира? Как часто я сегодня повторяю это слово. Под силу ли было эволюции создать такое? Или это всё — удивительный Мир Творца.
Разъединимы ли эти понятия? Но оставим философию…
Ветерок ласковый и тёплый старался, не тревожа шелохнуть выбившиеся из причёски волосы, острожное его прикосновение, ласковое и воздушное будоражило мысли.
«— не заигрывайте со мной, я не полюблю вас вновь».
«— моя Каталина», — я слышала в звуках лёгкого морского бриза и шелесте прибрежных волн, в крике чаек и отдалённых голосах рыбаков.
— Это оспа, Донна?
— Нет.
Я прямо смотрела в глаза человеку, который был всё это время рядом, который внёс на руках бесчувственное тело любимой женщины в удалённое имение на берегу. Мой голос звучал уверенно.
Я видела из окон, задёрнутых портьерами из лёгких деревенских тканей ежедневно, бродившего по берегу мужчину. Я назвала этот ритуал — долгая дорога к счастью. Песчаные дюны сдерживали его спешные шаги. Склонённая в отчаянии голова принимала решения.
Я стала уважать его не сразу, постепенно. Отвергнутый. Возможно, никогда ни любимый, он смог не стать таковым. Милорд забыл про гордость и предубеждения отверженного человека.
Он привозил ежедневно продукты для нас и детей. Из-за Элены мы не смели показаться в уютном городском имении. Отдавая себя полностью заботам о людях, поселившихся в не отремонтированном здании, помогал обустраивать необжитое ранее пространство.
Он готов был сам ухаживать за больной, близко не подпуская к дому сомнительных лекарей и неизвестных горожан, охочих для пересудов. Он сам следил вечерами за охраной, очень поздно уезжая в город, с тем чтобы утром вновь вернуться.