— Хорошо ваша светлость.
Я послушно склонила голову.
«— чистый домострой, но пока покоряемся и соглашаемся. Он много пережил, и его чувства не должны быть объектом иронии, всё разрешиться постепенно, я уверена, быстрее бы родилось ещё одно дитя».
Рождественские праздники плавно перетекли в новогодние. Именно в эти удивительные дни мы в полной мере ощутили момент единения семьи в самых разных его проявлениях.
Шевалье Ноэль и граф Эдуард, а ещё все члены команды они были очень важными звеньями одного целого. Это было общество нашего имения. И мы не делали слишком глобальных различий между происхождением тех или иных людей.
Я уже не раз в своих повествованиях повторяла фразу:
«— уплотнились, расселились…».
Так было и в этот раз. Милорд со своим воспитанником покинул небольшой коттедж, занимаемый им с момента нашего приезда и…
Нет, они не уехали в Женеву, они изволили переселиться в правое крыло на второй этаж нашего особняка и занять там обособленные апартаменты. Имение гудело как улей. Часть команды занималась текущим ремонтом судна, а часть заступила на продолжительные охранные рейды.
Бал в княжеском дворце и наши прогулки в саду, приезд модистки и воскресные службы в церкви, мы всегда были под охраной и под присмотром.
Недоумённые и насмешливые взгляды местных красавиц и кавалеров, сопровождающие нас шепотки, ухмылки и шутки были до странности неприятны. Но я беспрекословно подчинилась графу Эдуарду, делая вид, что для нас это норма. Понимая, что не имеем права на ошибки, вела себя, соответственно, своего социального положения, тем более что в начале апреля мы ждали пополнения.
Роль монастырской воспитанницы, единственной наследницы герцогского испанского рода и юной маркизы ди Роджадео в княжестве Монако, она въедалась под кожу, и я с удивлением понимала, что установка Денизы про блеф, на удивление «работает» весьма успешно. В мою исключительность верили все… и прежде всего я сама.
Чрезмерный контроль над нами мужчинами семьи, он был чем-то старомодным и очень испано-португальским, что ли. Но это было так правильно по сравнению с тем, что происходило в ветреной Франции, новости из которой отголосками доносились до нас.
Князь Монако сжигал уже которое чучело любовника своей сбежавшей супруги. Это делалось прилюдно. Обманутый в своих чувствах мужчина был безутешен, сломлен и он ненавидел, казалось, весь мир. А его малютки-дочери совсем уже не вспоминали о матушке, потому как и в лучшие времена крайне редко её видели.
Великая вдовствующая княгиня — мать, которая, как оказалось, всегда недолюбливала невестку, будто взяла ситуацию в свои руки, я точно знала про визит к ней графа Эдуарда, который он держал в секрете. Советник и секретарь королевы Англии, он был нужен в данный момент этой даме.