— Ты говоришь про нас с милордом?
— Разве про вас? Нет. Я говорю только о себе. У нас не будет так с Луи, никогда, и уж точно ни на этом отрезке жизни. Я не хочу чужого для себя…
— Милорд просил моей руки…
Замерев, я смотрела на исписанный мною лист. Мелкие буквы лежали на странице удивительно ровным рисунком, мой почерк был вновь безупречен. Ждала. Солнце пробивалось через простые занавески, и пылинки летели, образуя понятный только им танец.
— Он доверился мне. И я не знаю, как жить с этим.
— Он доверил вам Орден?
— Я смогу влиять на его действия, дорогая. Разумеется, аргументируя те или иные свои мысли в его исследованиях. Он обещает союз.
— И вы, ваша светлость?
Я смотрела, как Дениза снимает цепочку с груди не замеченную мною ранее.
— Я приняла это…
На её ладони лежало скромное колечко из интересного сплава, очень старинной работы.
Девушка сняла его с цепочки и одела на пальчик.
Довольно интересно, после продолжительного отсутствия в связи с болезнью графини, было вернуться ко двору князя Монако практически одновременно с его несравненной супругой.
В этом было нечто странное и удивительное, будто преднамеренное и в то же время нам нельзя, это было поставить в вину; мы не действовали согласованно.
Итак, герцогиня; Екатерина Шарлотта де Грамон, беспринципная и стремящаяся за признанием, любовью и великолепием Версаля. Она как Венера была сосредоточена только на самой себе; её не интересовали дети, даже самые маленькие из них.
Я не буду уникальна, если скажу, что природа в начале лета прекрасна как несравненный самоцвет, поднятый из глубин подземного месторождения и играющий всеми красками жизни после его огранки.
Этот период можно назвать истинным возрождением; понимая вдруг, как всё циклично в созданном творцом уникальном продукте под названием Вселенная; момент увядания, смерти — будто вечного сна, а после возрождения и рассвета. Так и хочется сказать Души…
Прекрасна не только природа, но и весь удивительный мир, участвующий в этом волшебном и чарующем действии. Мы могли это наблюдать в садах княжества, что были будто королевские.
— Как долго она планирует остаться с супругом на этот раз?
— Она привезла с собой своих м… придворных из Версаля.
— Их выдворил из дворца Его Величество король Людовик, и в том числе мадам герцогиню, устав от столь куртуазного общества. Говорят, у короля новое увлечение, весьма целомудренное.
Эти шепотки дам и кавалеров, не скрывающих своё недоумение к страсти герцогини «путешествовать», сказать откровенно, настораживали.
Как корректно они называли её отсутствие путешествием. Будто всё это время её прекрасный супруг замирал в ожидании от возможности получить послание дрожащей супруги из какой-нибудь дальней страны, входящей в список вояжа столь благородной путешественницы. Будто все её деяния были согласованы между ними, и он с детьми ждал возвращения мадам, скажем из деловой поездки.