Это было признание, ещё одно… в любви. Отеческой, конечно; очень важные для меня слова, не сказанные в прошлом. Он пытался сохранять спокойное выражение лица, но так сложно было это делать, когда юная особа, сидящая напротив него, внимала всему с невинным изумлением. Тревожно сомкнулись брови на его благородном лице; осознание этой невинности и хрупкой незащищённости будоражило нервы.
— Не буду, обещаю.
— Что Дениз задумала? Как тревожно на душе.
— Возможно, мы об этом узнаем скоро. Ведь день рождения у Анны-Ипполиты Гримальди, маленькой принцессы Монако будет буквально через несколько дней. Мы, конечно же, приглашены на приём, как, впрочем, и все значимые официальные лица. Надо выбрать подарок из новой ювелирной коллекции.
— Вы должны соблюдать сдержанность в отношении лиц, которых увидите сегодня, и имён, которые входят в общину, ибо каждый человек имеет право сказать о себе только то, что он сам желает сказать, и не желает, чтобы за него говорили другие.
Люди вокруг, я слышу их дыхание и скрежет по каменным плитам пола переставляемых тяжёлых мечей; тихий и проникновенный голос Мастера, незнакомый и оттого тревожащий самый потаённые уголки сознания звучит очень близко. Хрипловатый и низкий, красивый, такой может увлечь за собой многих; а ещё наделённый властью. Мне не дано узреть происходящее; голая нога в сандалии ощущает холод подземелья.
— Ныне ты вступаешь в достопочтенное сообщество куда более весомое и значительное, нежели ты представляешь. Оно не противостоит ни закону, ни религии, ни нравственности, в его действиях нет ничего, что противоречило бы присяге на верность монарху или государству…
Преклонив правое, обнажённое колено, произнося следом клятву, ощущаю остриё циркуля, что скользит по обнажённо коже на груди.
— … и никогда не раскрою тайн и таинств масонства и масонов, которые будут доверены мне сейчас или в любое другое время в будущем. Клянусь…
А следом его голос презрев будто выдержку и спокойствие своего хозяина взвился под своды подземного храма:
— Найди отступника, прозрей!
С меня сдёргивают повязку, и я вижу алтарь. Я будто стала заново видеть, а до этого была слепа. Приглушённый свет зажжённых свечей ничего не скрывает вокруг, но и не выдаёт окончательно, храня тайны подземелья. Сознание мутнеет; а запах ладана кажется особенно тяжким и совершенно не к месту заполонившим всё вокруг.
— Найди отступника…
Шёпот, он мне уже кажется совсем зловещим.
Всё словно в дымке тумана, который будто стал окутывать стоящих в чёрных плащах с покрытыми головами людей.