— Как это произошло с тобой, я имею в виду забытьё, ты просто выпала из действительности?
— Можно и, так сказать. Но помню не многое; я ощутила его взгляд и обернулась. Кто-то позвал меня, окликнул невзначай, знаешь, так бывает иногда во сне. Это было перед исповедью, в храме. А далее, вдруг моё пребывание у модистки и её сочувствующие, сладкие как яд речи, и новые сведения о моём свадебном платье, которое хочет выкупить не очень благородная, но весьма обеспеченная дама из Женевы для своей младшей сестры.
— В момент, когда ты обернулась, кто-то встретился с тобой взглядом?
— Не помню.
— Я чувствую, что ключ к вашему сердцу маркиза скрыт в толстых томах новелл и романтических стихотворений, в аллегориях и мягких аккордах мелодии скрипки.
— А хоть и так месье Арман д’Лафонтен, что с того? Посмотрите, солнечные лучи рассыпались по лепесткам роз в саду, и мы с вами на виду у слишком многих играем свои роли. С чего вы так смело взяли себе новое имя, скажу, не лукавя, оно вам к лицу. А впрочем, и Ален-Луи, вы носили с большим почтением.
— Любимая когда-то давно звала меня так. Я герцог и моё решение не подлежит обсуждению. Не хочу для вас быть ещё одним Луи.
— Как вы дерзки, герцог. Отчего вы смеете мне в таком тоне говорить свои нелепости?
Он прятал лукавую улыбку умного придворного в глубине своих глаз, действительно играя роль влюблённого, который решил немного ускорить ход событий; был притягательно обходителен и мил.
Он будто собрался в дальнее путешествие к сердцу молоденькой маркизы Каталины ди Роджадео; вновь утверждая свою преданность интриге и судьбе, готовясь завоевать эту блистательную красавицу.
— Как вы прекрасны в гневе, ваша светлость, примите от меня эту нежность, она так идеальна в пропорциях соцветия и округлости лепестков и при этом совершенно невинна.
Цветок простой фиалки лёг мне в ладонь.
— Простите, что не роза.
Он был непозволительно близок. И я ощущала его тревожное дыхание и неподдельную страсть…
Но не ко мне.
Другая была в его сердце; та, что сидела сейчас в беседке в качестве нашей сопровождающей; о которой были все наши, помысли.
— Каталина, позвольте. Хочу сказать, что живу одним днём, когда она рядом, не делаю планов и целей на будущее, кроме тех, что она должна быть моей, как и прежде. Я будто тот Арман, юный и совершенно без гроша за спиной, но такой романтичный и увлечённый. Ведь смогла же она тогда меня полюбить… Я совсем путано объяснил вам суть, мой разум отуманен мечтами. Как странно и легко слова слетают для игры и флирта, и как необыкновенно трогательно получается признаваться о любви. Она просто обязана принять моё предложение, вы не находите?