Мадам Дениза достала свой стилет, её упрямый взгляд говорил о многом. Как они обе были прекрасны. Это был определённо некий знаковый момент их жизни в этом мире.
Источая изящность и женскую магию, они создали вокруг себя атмосферу загадочности и силы. Их глаза блестели, словно не было тяжёлого восхождения по горным склонам.
Сердце замирало нервным ожиданием, а глаза следили за движением метательных кинжалов, что взмыли одновременно в воздухе. Металлический блеск и свист рассекаемого воздуха, словно искра предзакатного солнца, и они точно попали в цель — секретную деталь кладки, активирующую механизм, способный опустить мост.
Одновременно!
— Враг повержен!
Дыхание мадам Денизы затрепетало, княжна удивлённо наблюдала за происходящим, мы слышали звуки подъезжающего за нашими спинами каравана.
Время словно замедлилось, сначала слабое гудение раздалось будто с небес, затем громкий скрип раскатом проник в воздух, тяжёлые звенья моста начали двигаться. Громкий гул перекатывающихся цепей, превратился в грохот, и мост плавно стал опускаться над пропастью, образованной горным рвом.
Глубокое широкое ущелье, до этого казавшееся непреодолимой преградой, грозило сдаться нам без боя.
— Леди я заберу кинжалы. Оставим это втайне. В дальнейшем гвардейцы смогут поднять это сооружение другим способом. Итак, наконец-то мы дома, дамы и господа.
— Мне нравится этот мост в поднятом состоянии. Мы совершенно недоступны для окружающего мира.
Графиня направила Уголька в сторону ворот имения. Без седла в мужском одеянии она была словно амазонка, что вернулась домой после длительного отсутствия.
В глубине особняка Эдуард замер возле старинной работы, свет хорошо проникал сквозь готической формы, окна огромного зала. Портрет строгого мужчины, одетого по моде прошлого столетия. Знакомый облик мелькал в сознании. И не один. Они были удивительными и восхитительными. Ожившими, смотрящими на него из глубины веков.
В который раз, обходя неспешно и задумчиво семейную портретную галерею рода д' Фуркево, он наслаждался покоем. Верхний этаж располагал к одиночеству и размышлениям. Удобное кресло в эркере и уютный диван по соседству с чайным столиком посередине. Он любил бывать именно в этой зале. Лики живших когда-то в этом доме людей ему открывались каждый раз по-новому.
Затерявшиеся в прошлом, они, запечатлённые на холстах, словно оживали под его взором и игрой света. Стёкла, покрытые пылью времени, преломляли лучи, создавая магическую симфонию оттенков и теней на изящном орнаменте багета. Блики и глубокие полутени образовывали на мраморных подоконниках интригующие игры света и тьмы.