— Хотелось оставить на время игру и расслабиться по возможности, конечно, или вся жизнь… будет как схватка?

— А это нам не ведомо. В дорогу, Душа моя.

Не буду описывать наш приезд домой; удивительно, но мы по праву считали это уютное строение домом.

Во всём чувствовался безупречный стиль и уклад, порядок и обстоятельность. Княжна Элена на дух не переносила того, что не соответствовало её внутренней гармонии. Было невероятно впечатляюще окунуться в этот мир; каждая деталь в гостиной была дополнена и будто обновлена, особенно красивые фрески на стенах. Тонкий рисунок из позолоты отреставрирован, стены выбелены, шёлк обоев заменён на похожий.

Некоторые полотна с военными действиями на море переместились в галерею и их места заняли портреты. Наши, из прошлого, а ещё удивительно дорогих для осознания потомков. Казалось, в комнате слышен тихий шум музыкальных инструментов, который создавало движение воздуха и света; он правильно падал на каждый предмет, подчёркивая красоту и изысканность. А свежий воздух с моря пробивался через приоткрытые окна.

Графиня в эти дни не отпускала от себя Бланш, будто ища у неё поддержки и очень часто проговаривала мысли о том, что близнецы возможно знали, где прячется перед переездом Моник.

— Я чувствую, что они одна команда. Это был сговор. И они не хотели переезжать, затягивая время; молчали про укрытие упрямой собачонки.

Но все эти страсти меркли перед суровым взглядом графа Эдуарда. Он преследовал меня всюду, даже в личном будуаре. Впрочем, не только он.

— Виконт Раймон, вы пришли поиграть? Отдайте, пожалуйста, этот флакон, он вам ни к чему. Как вы умудрились убежать от няни? Мадонна, да что же это такое?

Лёгкие шаги мальчика и его смех раздавались уже в коридоре. Итак, минус ещё один парфюм и не только он один, пропала пилочка и вышитый Денизой платочек.

— Я не догоню его в этих юбках, где Тереса?

— Вы разбаловали детей, госпожа маркиза. И няни не могут найти с ними сладу, мой сын поддался всеобщему настроению и решил пропустить дневной сон, а ему всего три месяца.

— Граф Эдуард, оставьте этот тон, что вы делаете?

Мужчина, без особых усилий приподняв меня, перенёс обратно в лавандовую «шёлковую комнатку-коробочку» и запер дверь изнутри.

— Ваша светлость, что скажет прислуга? Это мой будуар. Вы не вправе здесь находиться.

— Я отец и имею право на всё, и я требую отчёта. Что случилось на вилле, из-за чего графиня мрачнее тучи перед грозой и не спускает виконтессу Бланш с рук?

— Только если вы мне расскажите, что скрывается за вашими этими недомолвками. Я слишком хорошо вас знаю, а ещё этот взгляд не даёт мне покоя. Что вы умалчиваете?