Мадемуазель Флави, заворожённая спокойным и изучающим взглядом маленького виконта Артура де Фонтенуа, неслышно ступая, несла его в детскую как самую великую драгоценность в мире.

— Он хочет исключить беременность герцогини, возникшую не по его вине?

Шёпот княжны Элены раздался практически возле самого уха её очень серьёзного, в этот момент супруга. Для этого ей пришлось подойти очень близко к нему и привстать на цыпочки. Нежный аромат фиалок коснулся сознания Эдуарда, и он уже будто не владел собой, даже не представляя для себя таких затруднений, которые нёс на своих плечах тяжёлым бременем его светлость Князь Луи.

— Отчего вы шепчете, моя бесценная?

— А вы?

— Этот разговор должен остаться втайне?

— Конечно, граф. Мы же сплетничаем, вы не находите?

— Даже несмотря на то, что весь свет об этом не стесняется говорить вслух? Может, тогда нам стоит уединиться в вашем будуаре, княжна? И мы не будем так сдерживать себя…

Кончик его пальца аккуратно тронул нежный ореол губок супруги. Он следил, как прервалось её лёгкое дыхание и расширились в удивлении глаза.

— Вы не будете тогда серьёзны, мой друг и наш разговор прервётся. Я хочу знать все новости, хочу на прогулку в дворцовый сад. Коляска для виконта уже готова, и его милость согласны отправиться в свою первую поездку.

— Я для вас только друг? Вчера в это же время вы говорили; нет, вы шептали, доверясь мне наконец-то после вашего деликатного положения, что я любовь всей вашей жизни.

В какой-то момент удивлённая княжна ощутила себя уже в своём уютном будуаре в объятиях супруга. Мягкая тахта была так удобна для всяких дневных приключений с мужем, а зеркало в чудесной ажурной раме совершенно не стесняясь отражало всё происходящее в небольшой комнате с шёлковыми обоями.

Нежная дама же в облаке чарующих кружев домашнего пеньюара, что так полюбила эти дневные часы наедине с графом Эдуардом, совершенно не хотела более помнить о Луи и герцогине, которую она весьма плохо знала; исключительно только, по слухам.

Многогранность этого мира в том и заключается, что именно в это время княгиня Монако действительно в гордом одиночестве в сопровождении военизированной охраны, весьма в скромных одеждах отправлялась в вышеуказанный монастырь.

Ей было приказано оставить подруг и камеристок, в монастыре строгих правил эти излишества были ни к чему.

Шикарную, княжескую карету её супруга, в первом поселении что стояло на тракте, заменили на более скромную, но весьма практичную. Аргументируя это действие тем, что по холмам так они доберутся до монастыря намного быстрее.