— Госпитальеры и мальтийцы никак не связаны с нами, госпожа маркиза.

Осторожно пальчиками я прикоснулась к руке мужчины. Медленно взяла его большую смуглую ладонь, нарушая этим все приличия; подняв голову, заглянула в глаза. Опять. Я не влияла, и он старался этого не делать, хотя мог. Мы читали друг друга… Я чувствовала, как замерло его сердце; сравнивала себя с маленькой птичкой в руках огромного дикого создания; однако моя искренность сметала все преграды, что он так умело воздвигнул вокруг себя. Она парализовала его.

— Вы наделали много ошибок, милорд. Вы не открылись любимой женщине. Пытаясь постичь её тайны, не рассказали о своих. Вы не доверились ей. Она могла бы полюбить; именно такого, как вы.

Он пил мои слова как путник, который заблудился в пустыни; они были для него глотками из чистого источника.

— Измените себя, иначе вы её потеряете навсегда.

— Я уже её потерял донна Каталина.

Голос полный горечи и несчастья резанул по сердцу.

— Мне нужно в город в лавку травницы. И я прошу вас сопроводить меня вместе с охраной и сеньорой Эстер Аранда, ведь вы хорошо успели изучить торговую площадь?

Он словно огромный зверь перед прыжком, замер.

— Мне отказано в общении с вашей семьёй, донна Каталина. Мой переезд на виллу невозможен.

— Я считаю, это произошло весьма преждевременно, леди Вайолет я надеюсь, удалилась во Францию?

— Тётушка приняла католичество и постриг в монастыре Непорочного зачатия. Да, это Франция. Я лично её отвёз и передал в заботливые руки матери настоятельницы. Она действительно, как оказалось, с лёгкостью меняла вероисповедание на протяжении всей своей жизни и согласна была на вечное покаяние в удалённой обители. Князь Луи I, решая судьбу этой женщины настаивал на тюремном заключении для неё. Но был выбор… и, смягчая приговор его светлости, мы остановились на монашестве.

— Я нуждаюсь в сопровождении и всеобщее мнение о моей безупречности давно уже пора развеять. Человек, он совершенен, как создание Всевышнего, как носитель искры от всеобщей энергии Вселенной, но Он так неидеален в помыслах своих, что вы скажете на эту гипотезу, мой Лорд?

Он не отрывал взора от лица, склоняясь в поцелуе к пальчикам практически ещё девочки, стоящей перед ним на берегу океана и рассуждающей на не совсем понятном для него языке о вечном.

Это был пакт о ненападении, о сотрудничестве и, возможно, дружбе. Мне необходима была его помощь.

«— вы были прекрасны в своей искренности моя Донна».

«— я не полюблю вас вновь, оставьте свои заключения для другой…»!

«— я отвергнут навсегда»?