Когда первокурсница тихонько сбегает из-под лестницы, ее встречает Шайн Блэквуд. Он преграждает ей путь. И в его глазах с вертикальным зрачком мелькает знакомый алый всполох.
Жуткая связь у этих двух братьев, кажется, на ментальном уровне.
Перевожу непонимающий взгляд на Дарквуда.
И тут происходит то, чего я совершенно не ожидаю в этой жизни.
Мое запястье обжигает, будто кто-то прикладывает раскалённую кочергу к коже.
Вскрикнув, прижимаю кисть руки и оседаю на пол. Жмурюсь от боли.
Бездново пекло! Это точно обжигающее бездново пекло! Говорил мне папа перестать использовать это ругательство, и вот… На тебе, Айра! Получай, Айра!
Кайн гулко выдыхает и опускается передо мной, хватая мою руку. Задирает рукав моего пиджака грубым и резким движением. Треск ткани раздается почти фоном.
Ведь сейчас не это главное, а то, что мы оба с ним видим на моей руке…
И мы вдвоем с несколько минут просто гипнотизируем взглядами те узоры, которые сковывают девушку и драконорожденного на веки вечные.
— Поздравляю, мышка, — мрачно изрекает Дарквуд глухим голосом. — Только не думай, что эта картинка что-то меняет. Для моего дракона — возможно. Но не для меня.
Я же, ощущая, что нервы на пределе, просто закрываю глаза и умоляю мертвых богов прекратить превращать мою жизнь в бездново пекло!
Метка Истинности…
Истинность с проклятым Дарквудом!
И тут же память ехидно подсовывает ещё не до конца пережитый факт: я связана жизнью с тем, кого так мечтает ее лишить Кайн.
Душа для одного. Жизнь — для другого…
И теперь уже мне нужно не просто украсть магию у Дарквуда и отдать тому, кто подставил его отца, как сказала Джени.
Теперь я должна предать божественные узы, выбор богов для своих детей, предать зверя, который точно не виноват во всем, что со мной случилось…
Дарквуд одергивает мой рукав вниз. Оглядывается, будто пытаясь убедиться, что никто, кроме Шайна, это клеймо позора на его репутации не видел, и выпрямляется.
— Не распространяйся об этом, — сухо говорит он, кивая на мою руку. — А я придумаю, как это клеймо позора стереть с себя. Да и для тебя так даже лучше.
— Для меня? С каких пор ты думаешь о ком-то кроме себя? — безжизненно произношу, смотря в одну точку за спиной Дарквуда.
— А кто сказал, что я думаю сейчас не о себе? — оскаливается мрачно.
Покидает этот закуток, а я продолжаю сидеть, ощущая, как кончики пальцев покалывает от прилива крохи магии в резерве.
Мимо проходят адепты. На меня никто уже не смотрит, к счастью. Когда звенит оповещение о начале следующей пары, я нехотя встаю.
Последнее, о чем мне хочется сейчас думать, — это успеваемость в учебе. Какой в этом смысл, когда жизнь на волоске милостью ректора Грасса?