«Защити ее, — рычит зверь в моей голове. — Защитить! Убить их! Сжечь! Сожрать!»
«Тише, тише, Ашхарс, — торможу дракона. — Ты чего завелся?»
«Она наша, я чую», — рычит зверь. И в его тоне отчётливо чувствуется ярость.
«В каком смысле наша?» — теперь торможу я сам, так и не сделав шаг.
Прислоняюсь плечом к холодному камню стены, и губы расплываются в язвительной усмешке. Руки в карманах брюк незаметно для окружающих, но ощутимо для меня сжимаются в крепкие кулаки совершенно непроизвольно.
Зверь рычит в ответ.
— Не самое удачное место, чтобы уединяться с девчонкой, — растягиваю слова, упиваясь ее беззащитностью и тем, что сейчас просто сотру этих двоих уродов с территории академии.
Это передо мной эта недомагичка с нулевым резервом и паршивым даром вора чужой магии должна выглядеть такой беззащитной. Не перед ними.
Какое же это приятное чувство, когда ты знаешь, что можешь любого лёгко уничтожить за пару секунд, просто забрав его тень.
— Ого, сам Кайн Дарквуд пожаловал, — настороженно отзывается рыжий. Но, чтобы сохранить лицо, добавляет: — А тебе какое дело?
Только в его взгляде мелькают лёгкий страх и опасение. Которые он глушит, скрывая за напускной смелостью.
— Продемонстрировать? — лениво отвечаю и оскаливаюсь, предвкушая.
Вряд ли ректору понравятся трупы золотых на территории академии, но у меня есть то, из-за чего ректор стиснув зубы готов на всё закрывать глаза.Я заключил сделку с гвардейцам, что работают на нового Его Величество. На золотых драконов. Выторговал себе жизнь два года назад после казни отца. Меня отправили бы в бездну следом…
И с чего я тогда решил, что жить в ошейнике от гвардейцев лучше, чем гнить в земле?Каждый новый Фантом, которого я сдаю гвардейцам с помощью предателя, приближает меня к открытию моих счетов и хранилища. Потому что мать находится в глубоком стазисе, и только деньги решают жить ей или умереть.
— А чего не продемонстрировал и не откупился от расследования? Или денег у великого Дома теневых не хватило? — совсем теряет страх ублюдок.
Молодец, храбриться. Но его страх я чую за версту. От него несёт этим страхом так, что любая первогодка перед первой практикой нервно курит.
— А тебе перестали добровольно давать? — На собственных губах размазывается издевательская усмешка. Рыжий поджимает губы.
— Да ладно, Кайн, просто скажи, что хотел оставить эту девку для себя. — Теперь голос этого урода звучит на удивление примирительно.
О да. Сейчас повеселимся.
Какой бездны они трогают мою нулевую? Ее только я имею право раздражать, обижать и ненавидеть.