Алерик перестал улыбаться примерно на третьей странице. На пятой он уже придвинулся ближе, внимательно вчитываясь в мой убористый почерк, а на седьмой его лицо окончательно помрачнело.
— Боги… — негромко выдохнул он, и в его голосе впервые проскользнуло искреннее потрясение.
— Вот именно, милорд, — отозвалась я, пристально наблюдая за его реакцией.
Марва в этот момент выглядела человеком, который всерьез просчитывает, хватит ли у нее сил выбросить нас обоих в окно.
— И ты всё это время вела такой скрупулезный учет? — Алерик поднял на меня тяжелый взгляд.
— Да. Почти три месяца, если быть точной, хотя сначала это были разрозненные заметки на клочках бумаги. Потом они переросли в полноценные наблюдения, а следом — в четкую систему. Наверное, привычка, которой я научилась у самой же Марвы, оказалась сильнее меня. Когда понимаешь, что не можешь по-настоящему лечить близкого человека, начинаешь хотя бы наблюдать, собирая данные в надежде переломить ситуацию.
Я наклонилась над столом и коснулась пальцем ровных строчек.
— Посмотрите сами, милорд. Вот этот срыв зафиксирован после обычной работы в саду. На следующей странице — ухудшение после подъема на холм. После возвращения с рынка повторилась та же картина. И, что самое страшное, тяжелые приступы начали возникать даже после отдыха.
Алерик осторожно перелистывал записи дальше. Чем глубже он погружался в мои наблюдения, тем суровее становился его взгляд: клиническая картина была пугающе очевидной. Приступы учащались, интервалы между ними сокращались, и любому человеку становилось понятно, что это не временное недомогание, а прогрессирующее ухудшение. Наконец он закрыл тетрадь и аккуратно отодвинул её на середину стола.
— Ты показывала эти данные лекарю? — спросил он, повернувшись к Марве.
— Нет, — ответила наставница прежде, чем я успела открыть рот.
Я резко повернулась к ней, чувствуя, как внутри вспыхивает волна возмущения, смешанная с обидой, но Алерик спросил раньше.
— Что значит «нет», Марва? Ты даже не попыталась проконсультироваться в городе?
— Пыталась, — спокойно и очень тихо ответила она.
Мы с Алериком переглянулись.
— Что? — переспросила я и крепче уперлась ладонью в стол.
Марва долго молчала, разглядывая узор на скатерти, а затем посмотрела на меня долгим, бесконечно уставшим взглядом, в котором сквозила горькая мудрость.
— Сэрин, неужели ты действительно считаешь меня настолько глупой? Я тайно ходила на прием к нашему городскому целителю и вела скрытую переписку. Более того, по моей просьбе сюда дважды приезжали старые знакомые из этой профессии. Ты их не знаешь, и я не хотела тебя вмешивать. Они осматривали меня прямо в этом доме, пока тебя не было.