Ноги сами вывели меня во двор. Я прошла вдоль теплицы и каменных дорожек, остановилась у раскидистой яблони. Здесь по-прежнему чувствовалась Марва — в ухоженных грядках, подвязанных ветвях и аккуратно расставленных плетёных корзинах. Я опустилась на старую скамейку, где она любила отдыхать по вечерам, и несколько минут сидела неподвижно, глядя перед собой.
Слёзы пришли без предупреждения. Не красивые и не тихие — тяжёлые, злые, с судорожным дыханием и дрожащими руками. Я упёрлась ладонями в край скамейки и впервые за долгое время не стала заставлять себя быть полезной, спокойной и собранной.
Солнце опускалось к горизонту, окрашивая облака в багровые тона. В вышине шелестела листва, где-то далеко кричали чайки. Вокруг стоял самый обычный вечер, но внутри постепенно что-то менялось: глухое оцепенение, сковывавшее последние дни, наконец ослабляло хватку.
Я перевела взгляд на ближайшую клумбу с молодыми побегами и поймала себя на странной мысли: сад больше не казался осиротевшим. Наверное, это было глупо — он и прежде цвёл, — но сейчас я вдруг заметила каждую мелочь: плавное движение листьев от ветра, упрямое стремление стеблей к свету, мягкие вечерние лучи на траве. Будто всё это время смотрела мимо, а теперь наконец смогла увидеть главное.
Я протянула руку и коснулась обычного зелёного листа. Ничего не вспыхнуло, не запело, не раскрыло во мне великой тайны. Только под пальцами ощущались тонкая живая упругость, влажная прохлада и упрямое движение сока под кожицей стебля. Сад жил. Не вопреки смерти Марвы, а рядом с ней — тихо, настойчиво и честно, как жила она сама.
Я зажмурилась, и впервые после потери боль немного отступила. Не исчезла, но перестала заполнять собой всё вокруг, подарила несколько коротких мгновений передышки.
Когда сумерки начали сгущаться, я поднялась со скамейки и вытерла лицо ладонью. Окинула взглядом темнеющий огород, посмотрела на фасад дома, где в окнах второго этажа больше никогда не загорится вечерний свет. Завтра начнётся день без неё — ещё один из тех первых дней, которые придётся прожить в одиночку. И пусть мне по-прежнему не хотелось этого, мысль о будущем больше не казалась невозможной.
Я провела ладонью по шершавой тёплой коре старой яблони и пошла к дому. За спиной шелестели листья — так же, как до моего появления в Айларии, и так, как будут шелестеть ещё долго после. Жизнь продолжалась несмотря ни на что.
Глава 8
Часть 1. Дом без Марвы
Я проснулась ещё до рассвета и несколько мгновений лежала неподвижно, глядя в потолок. Сначала не могла понять, что именно выдернуло меня из сна. Потом поняла: тишина. Из соседней комнаты никто не звал меня хриплым голосом, никто не кашлял в темноте, не просил принести свечу, книгу или чашку тёплой воды. Дом не просто молчал — он будто прислушивался вместе со мной.