«Милорд Алерик,
полагаю, Вы были правы: мне действительно пора в Академию. Если Ваше предложение остаётся в силе, я готова обсудить дальнейшие шаги.
С уважением, леди Сэрин»
Я перечитала короткие строчки. Послание получилось почти таким же лаконичным, как ответы самого управляющего. Запечатав конверт тёмным воском, я положила его на край стола — утром отнесу на городскую почту и отправлю через почтовый артефакт. Впереди ждали вступительные испытания, чужой огромный город и новая жизнь. А ещё — вопросы, на которые Вальтер не успел ответить, предписание Ренара, которое никуда не исчезло, и дар, снова доказавший этой ночью: ждать он не станет.
Я загасила лампу и на несколько мгновений осталась в темноте. Потом отодвинула занавеску и посмотрела наружу. Сад уже растворился в ночи; только мокрые листья у крыльца поблёскивали там, где до них доставал бледный свет из окна. Снизу, от порта, доносился ровный шум прибоя, а над крышами Вальгарда перекликались ночные птицы. Я коснулась пальцами холодной рамы и тихо шепнула:
— Спасибо.
Не знаю, кому именно: Марве, этому старому дому, Вальгарду или самой жизни, оказавшейся куда терпеливее меня. Наверное, всем сразу.
Я опустила занавеску и впервые за долгие месяцы легла спать без желания спорить с будущим.
Глава 20
Часть 1. Обратный отсчёт
Весна в Вальгарде сдавалась медленно. По утрам над мостовой ещё висела прохлада, в тени под стенами держалась сырость после недавних дождей, зато к полудню рынок уже пах тёплыми абрикосами, рыбой и разогретой смолой из гавани. Рыбаки всё чаще ругали не штормы, а липкий зной и тяжёлую воду у причалов. До настоящего лета оставались считанные недели — достаточно, чтобы собрать сундук, и слишком мало, чтобы привыкнуть к мысли об отъезде.
Ответ из Бергарда пришёл через пять дней — слишком быстро для обычной почты и слишком аккуратно для случайности. Простая почтовая повозка шла до столицы не меньше недели, собирала квитанции на заставах, вязла после дождей и могла задержаться на раскисших участках ещё на пару дней. Для обычного письма всё выглядело слишком чисто: конверт был настоящий, плотный, с целым сургучом и следом дорожной защиты на коже. Значит, его доставили не с общим обозом и не через почтовое окно, а родовым курьером Арденвалей — тем незаметным способом, о котором в Вальгарде знали только по слухам. Такие пакеты не промокали под ливнем, не передавались из рук в руки на станциях и не требовали стука в дверь: курьер оставлял их у калитки и исчезал раньше, чем дом успевал отозваться. Магические нити между печатями и курьерскими камнями были привилегией высоких домов; тем, кто считал медяки до конца месяца, оставались грязь, очередь у почтальона и надежда, что дорогу не размоет к утру.