Кровь пошла медленнее. Ещё медленнее. На миг в комнате стало так тихо, что я услышала, как потрескивает фитиль. И тогда младенец втянул воздух и закричал — тонко, зло, требовательно. Гарет осел у изголовья, не выпуская плечо Эльзы, и зажал рот ладонью. Повитуха перекрестила ребёнка местным знаком и тут же вернулась к матери. А я только стояла рядом и проверяла: дыхание, цвет губ, пульс, кровь. Живы. Оба живы.
Меня накрыло не сразу. Сначала я ещё успела проверить Эльзу: дыхание ровнее, губы теплее, кровь не возвращается прежним потоком. Потом в ушах щёлкнуло, будто кто-то захлопнул невидимую дверь. Лампа расплылась жёлтым пятном, край стола оказался слишком далеко, пальцы перестали слушаться. Дар, ещё минуту назад послушный, провалился внутрь и потянул за собой остатки сил.
— Сэрин? — тихо позвала Эльза, замечая мою заминку. — Всё в порядке?
— Конечно, — сказала я и даже попыталась улыбнуться. Губы послушались плохо. Я видела, как повитуха сужает глаза, как Гарет делает шаг ко мне, но всё это происходило будто за мутным стеклом.
Я дождалась, пока дыхание Эльзы выровняется, а повитуха убедится, что кровотечение не возвращается. Только тогда пальцы разжались. Дубовый стол качнулся навстречу, пол ушёл из-под ног, и я успела ухватиться за край, прежде чем колени предали меня окончательно.
— Сэрин!
— Всё нормально... — пробормотала я, но получилось совсем нескладно.
Комната качнулась, словно деревянный пол превратился в палубу корабля во время шторма. Вспышки перед глазами размыли чужие лица, а в голове неожиданно всплыла строчка из последнего письма Алерика: «Продолжать наблюдения без наставника крайне нежелательно».
«Очень вовремя, милорд Алерик», — успела со странной иронией подумать я. Последним, что отпечаталось в памяти, были испуганные глаза Эльзы, после чего мир окончательно погрузился во мрак.
Очнулась я на рассвете — не сразу и не красиво. Сначала вернулся запах: дым, кровь, ромашка, кислое молоко. Потом — деревянные балки над головой. Потом — тихое сопение младенца. И только после него память: роды, компресс, дар, провал.
Я медленно села на топчане. Голова гудела, тело казалось чужим и разбитым, словно по нему прошлись тяжёлыми коваными сапогами. Повитуха дремала в кресле у очага, но проснулась от моего движения сразу — привычка человека, который всю ночь слушал чужое дыхание. Эльза спала на кровати, прижимая к себе свёрток с младенцем. Цвет её губ стал ровнее. Они оба были живы.
Я спустила ноги на пол и автоматически проверила себя, как проверяла бы пациента: тошноты нет, зрение чистое, пальцы дрожат, пульс слишком частый. Недосып. Стресс. Перерасход силы. Слишком удобные слова, чтобы считать их ответом.