Потом — темнота. Никакого белого света, ангелов или умерших родственников. Просто темнота. Густая, беззвучная, бесконечная.
А потом кто-то очень больно ткнул меня в бок.
Сначала я решила, что это всё ещё часть смерти: нелепая, унизительная посмертная боль в боку. Потом поняла: у мёртвых, насколько мне было известно, не бывает сухого языка, ноющей головы и желания выругаться.
— Сэрин, хватит валяться.
Голос был женский, хрипловатый, недовольный.
Я медленно открыла глаза.
Первым пришёл запах. Не больничный. Травы. Дерево. Дым. Что-то терпкое и смолистое, будто в котелке долго варили корни, кору и чужие надежды на выздоровление.
Потом пришла боль. Голова раскалывалась, мутило, во рту пересохло.
Третьим я заметила потолок. Надо мной темнели деревянные балки. Ни пластиковых панелей, ни ламп дневного света, ни датчика дыма.
Просто балки.
Рядом стояла пожилая женщина с серебристыми волосами, собранными в косу. В глаза сразу бросались её ладони — загрубевшие, испещрённые пятнами от травяных соков, мелкими шрамами и ожогами. Ладони человека, который всю жизнь работал больше, чем говорил.
Лицо у неё было морщинистое, жёсткое, внимательное — лицо человека, который слишком многое видел.
Её взгляд был полон уставшего раздражения.
— Ну наконец-то, — проворчала она.
Я попыталась подняться. Мир тут же качнулся.
— Лежи уже. После такого падения не вскакивают как ни в чём не бывало.
Я замерла.
Падение? Откуда она знала про падение?
Но это была не больница. Не мой коридор. Не мои коллеги.
Деревянные балки. Грубая ткань под руками. Глиняная кружка. Пучки неизвестных трав под потолком.
И эта женщина, которую я никогда не видела.
— Почему вы назвали меня Сэрин?
Она нахмурилась.
— Потому что тебя так зовут, девочка.
Часть I. Дом Марвы: Глава 1
Часть 1. Пробуждение
Боль пришла гораздо раньше сознания. Сначала она казалась далёкой, словно доносилась из-за толстой бетонной стены, но затем резко приблизилась и с размаху ударила прямо в затылок.
Я поморщилась, сдерживая глухой стон. Попыталась открыть глаза — и тут же судорожно зажмурилась: слепящий свет вспыхнул болью под веками, а к горлу подкатила тошнота.
Впрочем, профессиональная часть моего ума проснулась раньше страха. По сочетанию боли, тошноты и светобоязни всё очень напоминало сотрясение — насколько вообще можно было судить в одиночку, без осмотра и аппаратов. Я медленно пошевелила пальцами, осторожно потянула на себя стопу и прислушалась к телу: конечности слушались, мысли складывались связно, а значит, грубых нарушений движений и сознания я пока не замечала.