Я сделала осторожный вдох и невольно нахмурилась. Воздух казался странным: тёплым, плотным, с выраженным запахом морской соли, сушёных трав и свежей рыбы. Так пахнут исключительно приморские города, но никак не стерильное процедурное отделение нашей больницы.
Сквозь гул в черепе я приоткрыла веки. Потолок плыл мутным пятном. Стоило чуть приподнять голову, как комната качнулась, а в висках тяжело застучало.
Пришлось снова опуститься на подушку. Хорошо, резкие движения отменяются. Сначала ориентировка в собственной личности. Меня зовут Алина, мне тридцать восемь лет, я работаю медсестрой и живу одна. Память не подводила, а последнее воспоминание восстановилось без труда: мокрый линолеум в коридоре, скольжение ноги, короткий полёт и темнота.
Но если я упала на смене, почему вокруг вместо больничных панелей темнеют грубые деревянные балки?
Я преодолела тошноту и всё-таки села. Маленькая комната медленно прекратила вращаться, открывая нехитрый быт: потемневшие от времени бревенчатые стены, тугие связки высушенных трав под потолком и глиняные кувшины возле таза с водой. Вокруг не проглядывало ни единой современной детали.
По спине пробежал холодок. Я опустила взгляд на собственные ладони и окончательно застыла.
За много лет смен я слишком хорошо выучила свои руки — суховатые от перчаток и антисептиков. Эти же принадлежали чужому человеку: гладкие, юные, с изящными длинными пальцами и без единой отметины многолетнего труда. Я перевернула ладони, и страх поднялся изнутри липкой, холодной волной. Комната могла быть чужой. Город — неизвестным. Но если чужими оказались даже мои руки, значит, беда была не вокруг меня. Она была во мне самой.
Часть 2. Странная старуха
Я не успела додумать эту мысль до конца.
— Ну вот, очнулась-таки, — раздался из угла хрипловатый женский голос.
Я вздрогнула и резко повернула голову. У окна, за дубовым столом, старуха неторопливо перебирала подсохшие листья. Я могла бы поклясться, что мгновение назад там никого не было, но рассудок тут же подсунул объяснение: при травме головы восприятие времени часто сбивается.
Незнакомка подняла голову. Её взгляд оказался цепким и сухим — именно так строгие врачи смотрят на зазевавшегося интерна.
— Доброе утро, — осторожно произнесла я, пробуя голос.
— Для кого как, — отозвалась она, не замедлив работы. В голосе слышалась жёсткая прямота человека, давно отвыкшего смягчать слова.
Я решила начать с простого:
— А где я нахожусь?
— В кровати.
Пару секунд я изучала её сдержанный профиль.
— Хорошо. Попробуем иначе. Где находится эта кровать?