— Это последние записи, которые оставил лорд Ренальд Арденваль.
Любопытство снова победило здравый смысл, и я придвинулась ближе, вглядываясь в ровные строчки.
— Знаешь, что поражает меня в этом деле больше всего? — спросил Алерик, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Что именно, милорд?
— Не сама суть сделанной им записи. — Он указал длинным пальцем на уже знакомую мне фразу:«Результаты проверки не соответствуют наблюдениям» .
— Тогда что же?
— То, что после этой строчки нет никакого продолжения.
— И что из этого следует? — я заставила свой голос звучать ровно.
— Ренальд мог просто отложить перо.
— Исключено, — Алерик покачал головой, аккуратно расправляя край бумаги. — Глава рода всегда доводил логические цепочки до конца и скрупулезно записывал выводы. Всегда, без исключений. А здесь их нет.
Я уставилась на лист. Когда первое возбуждение от находки схлынуло, пустая страница и правда выглядела странно, почти тревожно. Человек заметил аномалию, выделил её среди сотен других записей, оставил специальную пометку — и при этом ничего не объяснил.
— Может быть, он просто не успел? — предположила я, надеясь на простое бытовое объяснение.
— Нет, Сэрин. Этот аргумент не работает.
— Почему вы так уверены?
— Эта запись была сделана через три месяца после вашей младенческой проверки, за много лет до его смерти. Нам обоим понятно, что времени у него было более чем достаточно.
Я разочарованно вздохнула, мысленно вычеркивая еще одну логичную версию. Тайны прошлого не собирались сдаваться без боя.
— Тогда почему он промолчал? Что вообще мог заметить лорд Ренальд у шестимесячного младенца, который физически не способен осознанно колдовать?
— Не знаю, — Алерик на мгновение отвел взгляд, и в его голосе промелькнула редкая для него растерянность. — Снова это проклятое «не знаю».
Он помолчал, барабаня пальцами по столу, а затем извлек из глубины папки еще один листок — пергамент был более старым, пожелтевшим от времени и надломленным на сгибах.
— Но у меня есть документ, который доказывает, что его многолетняя слежка за тобой все-таки принесла один конкретный результат. Это рапорт из архива, датированный временем, когда он уже тайно приезжал в Вальгард.
— Серьезно? — я удивленно подняла брови.
— Покажите.
Он пододвинул документ ближе ко мне. Текст оказался совсем коротким, буквально в несколько емких строк. Обычное описание мелкого уличного происшествия: шестилетняя Сэрин, упавший на каменистой дорожке соседский ребенок, разбитое в кровь колено. Дальше шли чужие жалобы, детские слезы и обычная суета — ничего необычного для бедного квартала, где все вечно на виду. Мой взгляд скользнул к самому концу рапорта, и пальцы сами собой сжали край стола.