Там стояло четкое примечание:«После прикосновения девочки боль мгновенно уменьшилась, а кровотечение остановилось значительно быстрее обычного» .
Я перечитала строчку раз, потом еще раз, чувствуя, как внутри зарождается холодный комок тревоги.
— Это какая-то глупая шутка, милорд?
— Нет, это официальный отчет его личного ищейки.
— Но ведь подобное невозможно проверить задним числом!
— Совершенно верно.
— Это вообще ничего не доказывает!
Я раздраженно посмотрела на Алерика, которого, казалось, ничуть не задевал мой напор.
— Вы специально это делаете?
— Что именно, Сэрин?
— Повторяете одно и то же и соглашаетесь со всеми моими возражениями.
— Я лишь озвучиваю те мысли, которые тогда пришли в голову лорду Ренальду, — спокойно пояснил он, поймав мой взгляд. — Он получил этот рапорт, когда вам было шесть лет, и рассуждал точно так же, как вы сейчас.
На секунду я замолчала, обдумывая его слова. Спина затекла, и я откинулась на спинку стула, признавая его правоту. Случай на улице действительно ничего не доказывал юридически или магически. В три месяца я официально прошла первую проверку рода, и вердикт магов был однозначен — пустышка. Но этот странный рапорт лег на стол к человеку, который тогда еще мучился сомнениями после своей первой, секретной заметки. Проигнорировать такое совпадение глава рода просто не мог.
— И что же он увидел потом, когда продолжил наблюдать за мной лично?
— Ничего.
Я удивленно моргнула, уверенная, что ослышалась.
— Как это — ничего?
— Вот так. Ровным счетом ничего, — Алерик развел руками. — Никаких спонтанных вспышек силы, скрытых заклинаний или новых проявлений за все последующие годы до самой его смерти. Полная тишина.
— Тогда почему эта запись вообще осталась в его личных бумагах? Почему он не сжег её как ошибку, решив, что случай в шесть лет ему просто померещился?
И вот тут Алерик впервые задумался по-настоящему глубоко. Он долго смотрел в окно, где на ветру колыхались ветви деревьев, и лишь затем тихо произнес:
— Потому что лорд Ренальд Арденваль был твердо уверен, что его чутье, заставившее сомневаться еще в ваши шесть месяцев, не обмануло его.
По моей спине пробежали колючие мурашки. И дело было вовсе не во внезапном проявлении магии или древних тайнах крови, а в самом характере покойного главы рода. Чем больше я узнавала о Ренальде, тем яснее понимала: он не принадлежал к числу людей, которые сомневаются в собственных выводах или поддаются иллюзиям. А значит, тогда, в моем младенчестве, и позже, в моем детстве, он действительно разглядел нечто экстраординарное.