Часть 2. Записи
Алерик молча налил себе чаю. Этот будничный, неторопливый жест резко контрастировал с напряжением, заполнившим маленькую кухню. Марва демонстративно вернулась к чтению, всем видом показывая, что тема закрыта. Мой взгляд метался от одного к другому, пока в груди разрасталась паника. На нас разом рухнули чужие тайны, скрытые угрозы и смертельная болезнь. Терять контроль было мне несвойственно, тем более в присутствии посторонних, но сейчас отчаяние перевесило разум. Управляющий по-прежнему внушал опасение, и предугадать его реакцию было трудно. Но если наставница упорно игнорировала мои доводы, возможно, она прислушается к чужому авторитетному мнению. Ради призрачного шанса заставить Марву лечиться стоило рискнуть даже её секретами.
Я решительно поднялась со стула:
— Сейчас вернусь.
— Звучит угрожающе, — отозвался Алерик, даже не подняв головы, но я уловила, как он внимательно проследил за мной взглядом.
— Так и есть, милорд.
Я быстро вышла в коридор, стараясь унять дрожь в руках, и уже через минуту вернулась, держа толстую, изрядно потрепанную тетрадь. Стоило мне переступить порог кухни, как Марва тут же нахмурилась. Это был очень нехороший, предупреждающий знак.
— Что это у тебя? — спросил Алерик, отставляя кружку в сторону.
— Мои личные записи.
— Какого рода?
Вместо ответа я с глухим стуком положила тетрадь прямо перед Марвой. Наставница скользнула взглядом по затертой обложке, затем требовательно посмотрела на меня и, тяжело вздохнув, на мгновение прикрыла глаза.
— Нет, Сэрин, — тихо, но непреклонно произнесла она.
— Да, Марва, — я упрямо скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно перед проницательным управляющим.
Алерик, затаив дыхание, переводил взгляд с одной на другую с явным профессиональным интересом.
— Начинаю восхищаться вашим способом ведения переговоров, — спокойно заметил он, откидываясь на спинку стула.
— Милорд, — повернулась я к нему, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на колотившееся сердце. — Пожалуйста.
Управляющий лишь едва заметно приподнял брови, признавая право на наше личное пространство. Я шагнула ближе и решительно раскрыла тетрадь примерно на середине.
— Здесь зафиксированы последние три месяца, — сказала я, разворачивая к ним плотные листы.
Марва тихо, едва слышно застонала и отвернулась к окну. Я принялась медленно перелистывать страницы, где аккуратными, четкими строчками были расписаны наши будни. Каждая запись начиналась одинаково: дата, погода и дневная нагрузка, а следом шло подробное самочувствие наставницы. Еще страница — и сухой, бесстрастный отчет о приступе: точная продолжительность, глубина одышки и характер боли.