— Вы остановитесь в трактире, — негромко, но непреклонно распорядился он, а затем кивнул на массивные дорожные сундуки. — Мои вещи занесите в дом.
Один из конных охранников, явно опасаясь за безопасность хозяина, попытался было возразить:
— Милорд, но правила безопасности...
— Это приказ, — спокойно перебил Алерик, и спорить с ним больше никто не решился.
Сопровождающие слаженно занесли в прихожую несколько добротных кожаных сундуков, после чего бесшумно удалились. Я проводила всадников через мутное оконное стекло. Они молча уводили лошадей обратно в сторону города, а со стороны невидимого в темноте порта ещё доносились глухие голоса рыбаков, возвращавшихся с вечерней разгрузки улова.
— Странный выбор, — заметила я, возвращаясь к столу и скрещивая руки на груди.
Алерик выпрямился и с лёгким любопытством обернулся ко мне:
— Что именно кажется тебе странным?
— В нашем доме всего три тесные комнаты. — Я обвела рукой небогатое жилище. — В городском трактире вам наверняка было бы намного удобнее. Там теплее, кровати получше и места больше.
— Безусловно, — согласился он, даже не думая отрицать очевидное.
— Тогда зачем вы упрямо остаётесь здесь?
Алерик смерил меня внимательным прищуром, будто решая, сколько правды можно доверить провинциальной девчонке, и ответил с обезоруживающей прямотой:
— Потому что дорога сюда заняла у меня семь дней. Я никогда не трачу столько времени на пустые поездки без действительно серьёзной причины.
От такой неприкрытой прямоты я на мгновение смешалась:
— Звучит крайне подозрительно, — призналась я.
— Так и есть, — уголок его губ едва заметно дрогнул.
Сидящая у печи Марва презрительно хмыкнула и шумно звякнула чугунной заслонкой:
— Не обольщайся, Сэрин. Он всегда становится таким демонстративно честным, когда хочет поскорее получить нужные ответы.
— А когда не хочет? — спросила я, уже почти не скрывая любопытства.
— Тогда моё дружелюбие уступает место гораздо более сложным и изощрённым методам, — спокойно сообщил Алерик.
Я не выдержала и тихо рассмеялась, чувствуя, как сковывавшее комнату напряжение наконец немного ослабло. Нам пришлось прерваться, чтобы решить неизбежный бытовой вопрос с ночлегом. После короткого и бурного спора Марва велела перенести мои вещи в её рабочую каморку, наполовину забитую старыми книгами, сухими корнями и ступками. Мы наскоро перетащили туда мои скромные пожитки, организовав мне вполне сносное спальное место, а самого Алерика решено было устроить в моей бывшей комнате. Мысль о том, что этот импозантный и опасный мужчина будет спать в моей комнате, отозвалась странным, неловким волнением, которое я тут же попыталась списать на усталость и слишком длинную ночь.