— Мы и без тебя прекрасно знаем, как тебя зовут, несносная девчонка. Сэрин, ради всех богов... С высокородными господами из столицы в таком тоне не разговаривают! Это мне позволительно язвить на правах старой знакомой, а тебе ещё предстоит научиться держать язык за зубами.
— Я держалась предельно вежливо.
— Ты ходишь по самому краю, — отрезала травница.
Алерик рассмеялся — открыто и искренне, отчего его строгое лицо сразу преобразилось:
— Не брани её, Марва, мне как раз по душе подобная прямота. — Он сделал шаг вперёд и заговорил чуть более торжественно: — Тогда представлюсь по всей форме, как того требуют традиции. Меня зовут Алерик Вейн, и я являюсь верховным управляющим благородного Дома Арденваль.
Имя прозвучало так резко, будто кто-то положил на стол холодный клинок. Арденваль. То самое проклятое слово, которое я знала лишь по кулону матери. Когда я попыталась узнать о Доме больше, Марва только хмуро отрезала, что с этим родом в здравом уме лучше никогда не связываться, и больше не пожелала рассказать ни слова, как бы я ни настаивала.
Я быстро оглянулась. Наставница уже выглядела так, словно заранее, всей душой ненавидела каждую минуту предстоящего ночного разговора. Это укрепило мои худшие предчувствия: визит пах не просто бедой, а чем-то давно отложенным и теперь неизбежным. С берега доносились хриплые крики потревоженных чаек, а в голове уже прокручивались масштабы грядущих сплетен. Завтра на рассвете обо всём разузнает любопытная Эмма, через час после неё весть долетит до Руты, к обеду об этом будет трубить Элна, а к вечеру половина Вальгарда начнёт всерьёз уверять друг друга, будто в наш скромный дом тайно пожаловал сам император. И всё же до столицы эти разговоры вряд ли доберутся быстро: Вальгард умел перемалывать чужие тайны в местные байки, не выпуская их дальше порта.
Часть 2. Человек Старого Дома
После ухода сопровождающих дом окончательно перестал быть убежищем. В тесные комнаты вместе с Алериком вошло прошлое, от которого Марва столько лет пыталась меня укрыть.
Наш дом вдруг показался крошечным. Прихожая, кухня и общая комната почти сливались в одно тесное пространство: стол стоял в двух шагах от двери, печь дышала теплом сбоку, а вдоль стен теснились полки с травами и старыми книгами. Алерик привёз с собой слишком много громоздкого внешнего мира, и вместе с ним внутрь словно плеснули кусок другой реальности — огромной, чужой и глубокой.
Алерик неторопливо снял тёмный дорожный плащ, аккуратно повесил его возле двери на деревянный колышек и только после этого повернулся к своим сопровождающим, замершим на пороге.