Совсем немного, но заметно. Слишком быстро для отвара. Слишком быстро для любого лекарства.
Марва уловила моё удивление и вернулась на стул. Я осталась с пустой чашей в руках, цепляясь за хоть какое-то разумное объяснение. Золотой свет ещё можно было списать на фокус, обман зрения или последствия травмы. Но отвар действовал слишком быстро, тошнота отступала слишком явственно, а Марва держалась так спокойно, будто ничего необычного не случилось. И это пугало сильнее всего: мои медицинские знания всё ещё работали, но уже не давали прежней опоры.
Часть 4. Что именно ты помнишь?
Тишина заполняла комнату. Марва вернулась к травам, а я сжимала пустую чашку, пытаясь распутать кашу из мыслей.
Получалось паршиво.
Похоже, Марва решила: спорить со мной, пока она не поймёт, насколько сильно я ударилась головой.
— Хорошо, — произнесла Марва, всё ещё не глядя на меня. — Проверим голову.
Она отложила очередной пучок трав и впилась в меня цепким взглядом.
— Как тебя зовут?
— Мы уже это проходили, — попыталась я.
— Проходили. Теперь проходим заново. Отвечай.
— Алина.
Марва втянула воздух сквозь зубы — долго, с отчётливым свистом.
— Возраст?
— Тридцать восемь.
— Родители?
— Мама, папа... — начала я и запнулась.
Что-то резко сжалось в груди.
Где они? Что они делают прямо сейчас? Скорбят? Ищут? Уже смирились?
После моей смерти — или не смерти, чёрт, я даже не знаю, что это было.
И что хуже: они даже не знают, что со мной произошло. Что я... здесь. Жива. В чужом теле.
В этот момент захотелось вернуться так остро, что воздуха стало мало. Хотя бы на минуту. Хотя бы один раз их увидеть.
— Продолжай, — ровно скомандовала Марва.
— Родители живы. Есть младший брат, — я назвала свой город и страну.
Марва не перебивала. С каждым названием её брови хмурились всё сильнее. Наконец она подняла ладонь, останавливая меня.
— Я никогда не слышала ни об одном из этих мест.
— А я не слышала про Вальгард, — ответила я.
— Но ты выросла в Вальгарде.
Я сжала пальцы у переносицы.
— Да, — повторила Марва, и в её голосе слышался металл.
Из горла вырвался усталый звук.
— Марва, мы не можем так ходить по кругу.
— Пока ты несёшь бред — можем.
Я закрыла лицо руками. На секунду меня качнуло между смехом и слезами — и оба варианта казались одинаково нелепыми.
Марва подождала немного. Потом неожиданно спросила:
— Что ты помнишь? В последний раз перед... всем этим?
Я запнулась. Коридор больницы всплыл перед глазами слишком ясно: мокрый линолеум, резкий скрип подошвы, нога уходит вперёд — и мир проваливается вниз. Короткий полёт. Удар. Темнота. Я пересказала всё до последней детали.