Старые. Потемневшие от времени. Но идеально ухоженные.
Марва уловила мой интерес.
— Что?
— Ты взвешиваешь ингредиенты?
— Конечно, — ответила она, как будто это было очевидно.
Я кивнула. Это мне нравилось. Те, кто измеряет, как правило, внушают больше доверия, чем те, кто делает всё «на глаз». И да, в моём нынешнем положении доверие стало странным критерием.
— Ты лекарь? — спросила я.
Марва не подняла головы.
— Нет.
— Но лечишь людей.
— Да.
— Это не одно и то же?
Теперь она наконец подняла голову.
— Большая разница, — сказала она, и в её голосе слышалась усмешка. — В городе есть лекарь. Настоящий. Учился много лет, получил право принимать больных, платит налоги и имеет разрешение совета. К нему идут с тем, что нельзя лечить на кухне травами и упрямством.
— И люди доверяют ему?
— Половина города считает его занудой. Вторая половина тоже. Но всё равно лечится, потому что он знает своё дело хорошо.
Я поймала себя на улыбке. Это звучало удивительно знакомо.
— А ты? — спросила я.
— Старая женщина, которая знает травы, — ответила Марва без запинки.
— Только это?
— Только это.
Я не поверила. Она это заметила сразу.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто в каждом слове ищешь ложь.
— Ты явно умеешь больше, чем просто заваривать травы, — сказала я.
Марва фыркнула.
— Возможно.
— Тогда почему не стать лекарем?
— Потому что мне это не нужно.
Хороший ответ. И бесполезный. Потому что ничего не объяснял.
— К тебе приходят люди?
— Приходят.
— Какие?
— Те, кто не хочет ждать лекаря. Рыбаки, соседи. Полгорода, если честно.
— Почему?
— Потому что лекарь дорогой.
— А ты?
— Дешевле.
Это уже было понятнее. Болезнь не спрашивает, сколько у человека денег, а лечение — слишком часто спрашивает. Похоже, в этом мире, как и в моём, у бедных оставалось меньше выбора: ждать, терпеть или идти к тому, кто поможет дешевле.
Я невольно кивнула.
Полки притягивали сами собой. Чем дольше я разбирала их устройство, тем яснее понимала: это не примитивно. Многие травы оставались мне неизвестны, инструменты тоже были чужими, но во всём чувствовался опыт — поколения рук, которые пользовались этим и точно знали, что делают.
И вдруг я заметила, что рука уже тянется к шкафу.
— Не смей, — сказала Марва, даже не подняв головы.
Пальцы застыли в воздухе.
— Что?
— У тебя лицо человека, который вот-вот начнёт рыться в чужих вещах.
— Я ничего не делала, — запротестовала я.
— Ещё нет. Но я знаю, что будет дальше.
Я рассмеялась вопреки себе.
Марва покачала головой.
— Боги, за что мне это?
— Пациенты часто бывают такими любопытными?
— Обычно они не устраивают ревизию моего дома через час после пробуждения.