— Следующий! — скомандовала Марва, не отрывая пера от бумаги.
На табурет, натужно кряхтя, опустился рыбак Гарен. Ему было за шестьдесят; колено болело давно, особенно после сырой погоды и тяжёлых ящиков, но сам Гарен неизменно уверял, что сустав «просто ворчит от скуки».
— Ты опять выходил в море на рассвете? — прищурилась Марва, коротко глянув поверх очков.
— Никак нет, дома сидел, — пробурчал старик, пряча натруженные ладони в колени.
— Врёшь ведь.
— Ну... самую малость, сети у пирса перебирал, — с неохотой признался он.
Я стояла у шкафа со склянками и сдерживала улыбку: этот диалог с незначительными вариациями повторялся почти ежемесячно.
— Гарен, я готовлю лечебные мази, а не творю чудеса, — наставница отложила перо и уставилась на него в упор. — Элна уже выставила тебя с рыбного ряда за переноску тяжёлых ящиков?
— Только от главного навеса отогнала, — с лёгкой гордостью уточнил рыбак.
— Великое достижение, — покачала головой травница.
Старик повернулся ко мне, рассчитывая на снисхождение:
— Сэрин на прошлой неделе твердила то же самое.
— Потому что у неё, в отличие от тебя, голова на плечах работает исправно, — Марва достала с полки тёмную банку с живичным бальзамом.
— Выходит, вы теперь обе против меня сговорились, — вздохнул Гарен с видом глубоко обиженного человека.
Получив порцию согревающего состава и очередное строгое предписание беречь сустав, он наконец уковылял, и уже через минуту из окна было видно, как старик увлечённо доказывает что-то соседям у лавки. Некоторые привычки в этом городе не менялись десятилетиями.
Марва сделала аккуратную пометку в толстой тетради: дата, имя, жалобы, назначение и срок повторного визита. Всё было системно, чётко и до странности напоминало привычную мне медицинскую карту. Я окончательно поняла: наставница никогда не была простой деревенской травницей. Она наблюдала, сравнивала, проверяла выводы на десятках похожих случаев и мыслила как исследователь, хотя за такое слово наверняка выгнала бы меня сушить крапиву.
Посетители шли сплошным потоком: мать привела бледного мальчика с ссадинами, грузчик попросил компресс на растянутое запястье, а капитан Орвик зашёл пожаловаться на ноющую поясницу. Забрав мазь, капитан привычно поворчал на ленивую команду и поспешил к причалам.
Марва казалась незыблемой частью самого города — такой же постоянной, как портовые склады или колокольня на площади. Никому в Вальгарде и в голову не приходило, что однажды этот заведённый порядок может оборваться.
Поэтому странная заминка сразу резанула глаз. Марва поднялась навстречу очередной пациентке, сделала шаг и внезапно застыла посреди комнаты, будто потеряла ориентир. Это длилось мгновение, после чего она тряхнула головой и продолжила путь, но профессиональная привычка уже зафиксировала сбой.