Сам Вальгард тоже изменился — вернее, изменилась я. Город перестал быть чужой декорацией. Я привыкла к бытовой магии, местным нравам и тому, что любая новость разносится по переулкам быстрее сезонной простуды. Теперь я знала короткие дороги к рынку, лавку с самой мягкой сдобой, сапожника, который не драл тройную цену за починку ремешков, и дома, куда Марва ходила без приглашения, потому что там «вечно всё запускают до последнего».
Издалека я заметила Руту у овощной лавки. Стоило ей задержаться там хотя бы на пять минут, к вечеру последние новости знал весь город. Рядом спорила Элна, а неподалёку Гарен, устроившись на бочке, старательно изображал равнодушие. Получалось неубедительно. Я давно поняла: в маленьком городе слухи бывают полезнее карты и опаснее ножа — смотря кто держит их в руках.
Я продолжала сортировать срезанные стебли, когда у забора послышалась размеренная поступь. Подняв голову, я мысленно застонала: к калитке подошёл старший сын кузнеца, Эрик.
Высокий, широкоплечий, едва ли старше двадцати. По местным меркам он давно считался взрослым мужчиной, а по моим всё ещё оставался мальчишкой — примерно ровесником практикантов, которых я когда-то обучала в больнице.
— Доброго утра, Сэрин, — неловко начал он, переминаясь с ноги на ногу.
Я стряхнула с ладоней сухие травинки и встала:
— Здравствуй, Эрик.
Он замер у калитки с преувеличенно независимым видом, будто очутился здесь случайно. Парень собирался с духом, разглядывая носки собственных сапог, а затем потёр затылок широкой ладонью:
— Я тут шёл мимо и подумал...
«Очень тревожное начало фразы, — пронеслось у меня в голове. — За такими словами всегда следуют неловкие объяснения».
Я чуть наклонила голову:
— И о чём же?
Он спешно уставился на верхушки деревьев:
— Через три дня на центральной площади открывается ярмарка, говорят, музыкантов пригласили.
Осенние гулянья считались главным событием сезона, к ним готовились заранее, а дети потом неделями обсуждали выступления фокусников.
— Рада за музыкантов, — спокойно отозвалась я, продолжая укладывать стебли в корзину.
Парень растерянно моргнул, явно сбитый с заготовленной мысли:
— Я хотел узнать, не согласишься ли ты пойти вместе...
Из распахнутого окна дома немедленно раздался раскатистый голос Марвы:
— Если это приглашение, то ответ отрицательный!
Эрик так резко вскинул голову к створкам, что едва не потерял равновесие:
— Госпожа Марва, я ведь даже договорить не успел!
— Поэтому я избавила тебя от лишних усилий, — невозмутимо парировали из комнаты.
Повисло неловкое молчание. Парень смущённо провёл ладонью по шее и сдавленно пробормотал: