Марва без спешки сняла повязку, проверила края раны и температуру кожи, затем обратилась к женщине:
— Больно?
— Немного.
На этот раз она не старалась казаться храбрее, чем была.
— Температура больше не поднималась?
Женщина покачала головой.
— Нет.
Марва попросила пошевелить пальцами, проверила чувствительность и лишь затем осторожно опустила руку пациентки. После этого на мгновение задержала взгляд на мне.
Я сразу почувствовала себя студенткой, которая ждёт оценки после экзамена.
— Что?
Марва невозмутимо занялась повязкой.
— Ничего.
Я тяжело вздохнула.
— Марва, я уже начинаю ненавидеть это слово.
Её губы тронула едва различимая улыбка.
— Привыкай.
Женщина наблюдала за нами с любопытством, едва сдерживая улыбку. Когда Марва вновь обратилась к ней, лицо наставницы стало серьёзным.
— Продолжай менять повязку ещё несколько дней, а потом снова зайди ко мне.
Женщина кивнула, но уходить почему-то не спешила. Немного помявшись, она перевела взгляд на меня.
— Вообще-то я хотела вас поблагодарить.
Я невольно растерялась.
За годы работы пациенты благодарили меня не раз, но тогда это давно стало частью привычной жизни. Здесь всё ощущалось иначе — без больничной суеты, без постоянного потока людей и без той профессиональной дистанции, за которой так легко спрятать собственные чувства.
— Не стоит.
Женщина мягко покачала головой.
— Стоит…
Она не закончила фразу, но продолжать и не требовалось. Мы прекрасно поняли друг друга.
После недолгой паузы женщина поставила на стол небольшую корзинку.
— Это для вас.
Марва отреагировала мгновенно.
— Не нужно.
— Нужно.
Марва отодвинула корзинку обратно.
— Не возьму.
Женщина улыбнулась.
— Возьмёте.
Я кашлянула, пряча смех. Похоже, привычка спорить с Марвой передавалась окружающим. Через несколько минут корзинка всё равно осталась на столе, и победителя можно было определить без объявления.
Когда пациентка ушла, Марва задержалась у оставленной корзинки, а затем произнесла:
— В тот день ты поступила правильно.
Я удивлённо подняла голову.
— Но лечил её Вальтер.
— Лечил, — согласилась Марва. — Потому что ты вовремя поняла, что одной обработки недостаточно, и отправила её к нему. Не каждый обязан уметь всё. Хороший лекарь должен понимать, когда помощь нужно передать другому.
Я невольно улыбнулась.
— Это сейчас был комплимент?
Марва сделала вид, что её целиком занимает корзинка.
— Не наглей.
— Значит, всё-таки комплимент.
Марва укоризненно вздохнула.
— Сэрин.
— Всё, молчу.
Улыбку скрыть уже не получилось.
Тогда я почувствовала не гордость, а тихое облегчение. Четыре дня во мне жил один и тот же страх: вдруг я опоздала, выбрала неверное средство, переоценила память о прежней профессии? Одобрение Марвы и чистая рана не стирали ответственности, зато доказывали, что в решающий момент я не отвернулась.