Я попыталась взглянуть на ситуацию его глазами и неожиданно прониклась уважением к человеку, которого ещё даже не встречала.
Конечно, Марва сразу это заметила.
— Не делай такое лицо.
— Какое?
— Такое, будто уже решила, что он святой.
Она сухо хмыкнула.
— Поверь, характер у него отвратительный.
Я рассмеялась.
— Можно подумать, у тебя лучше.
Марва с достоинством вскинула подбородок.
— Разумеется.
Марва изучала меня спокойно, без привычной снисходительности. Сейчас передо мной сидела не просто заботливая наставница, а преподаватель, оценивающий возможности ученика.
— Что?
Марва медленно отвела глаза.
— Ничего.
Я прищурилась.
— Нет. Ты опять так смотришь.
Она ещё немного помолчала, словно взвешивая собственные мысли, а потом неожиданно произнесла:
— Просто думаю, что из тебя мог бы получиться хороший лекарь.
Я застыла.
За месяц Марва успела отругать меня бесчисленное количество раз и похвалить всего несколько. Но сейчас это звучало не как утешение и не как уступка Сэрин. Она впервые признала во мне человека, способного учиться и отвечать за принятое решение.
От этой мысли стало страшно и спокойно одновременно. Медицина принадлежала моей прежней жизни, но именно она впервые дала мне опору здесь. Возможно, пользоваться своими знаниями не означало окончательно вытеснить Сэрин. Возможно, это был единственный честный способ не прожить её жизнь впустую.
Часть 8. Пациентка возвращается
После того первого приёма прошло четыре дня. Женщина сразу отправилась к Вальтеру. Он вскрыл и дренировал очаг, назначил лечение и велел ежедневно приходить к Марве на перевязки. Всё это время наставница следила за температурой и состоянием раны, а я присутствовала при каждом осмотре, запоминала её замечания и искала признаки ухудшения.
На четвёртый день, ближе к полудню, мы разбирали свежесобранные травы — вернее, Марва разбирала, а я старалась не перепутать очередные два почти одинаковых растения. В дверь постучали.
Марва подняла голову.
— Откроешь?
Я подошла к двери и сразу узнала женщину. Болезненная бледность исчезла, лоб был сухим, движения — свободнее и увереннее. Даже осанка изменилась. Болезнь незаметно отнимает у человека привычные жесты; выздоровление возвращает их один за другим.
— Здравствуйте. Проходите.
Женщина улыбнулась, и только тогда напряжение, не отпускавшее меня четыре дня, немного ослабло.
Марва уже поднялась из-за стола. Один быстрый осмотр — лицо, походка, положение руки — и она отступила, пропуская гостью внутрь.
— Показывай.
Отёк заметно уменьшился, покраснение отступило, багровых полос больше не было. После дренирования рана оставалась открытой под чистой повязкой и заживала постепенно — не чудом за четыре дня, а так, как и должна была при своевременной помощи. Я позволила себе выдохнуть.