Наконец Марва спокойно произнесла:
— Лечение было разумным.
Я вскинула брови.
— Правда?
Она подтвердила это коротким движением головы.
— Решение начать помощь было разумным.
Облегчение пришло не сразу. Одобрение Марвы не отменяло риска и не превращало меня в лекаря этого мира, но впервые она оценивала не странности «изменившейся Сэрин», а мои знания и выбор.
Такой похвалы от Марвы я точно не ожидала.
— Только разумным?
У Марвы дрогнули губы.
— Не наглей. Если Рута узнает, что ты лечила без меня, завтра об этом будет говорить весь Вальгард.
Я не удержалась от улыбки.
— А послезавтра?
— Послезавтра Рута обязательно добавит подробности.
Мы тихо рассмеялись, и напряжение, которое держало меня весь день, наконец начало понемногу отпускать. Правда, длилось это недолго.
Марва поставила кружку на стол и негромко произнесла:
— Однако…
Я сразу насторожилась.
— Что «однако»?
Она спокойно встретила мой взгляд.
— Ты всё-таки допустила две ошибки.
Я невольно выпрямилась.
— Какие ошибки?
Часть 7. Три пути медицины
Марва молча подошла к полке и выставила передо мной баночку из тёмного стекла:
— Первая ошибка.
Я посмотрела сначала на баночку, потом на Марву.
— Очень информативно.
Взгляд Марвы потеплел на долю секунды.
— Я стараюсь.
— Это я уже слышала.
— Тогда начинай думать.
Я взяла баночку, открыла крышку и осторожно вдохнула знакомый запах.
— Настойка серого корня.
Марва чуть склонила голову.
— Верно. Что дальше?
Она спокойно ждала, не собираясь подсказывать. Я ещё раз посмотрела на баночку, мысленно сопоставила её с тем, что выбрала сама, и через несколько секунд всё стало очевидно.
Я выбрала слишком мягкое средство для кожи вокруг раны и не дала женщине настойку серого корня с точной схемой приёма. При лихорадке и красных полосах местной обработки было мало: Марва использовала этот настой как поддержку изнутри, пока решала, насколько срочно нужен Вальтер.
Я тихо выдохнула.
— Поняла.
— Хорошо.
Марва произнесла это без торжества и без упрёка. Её, кажется, больше радовало, что я сама увидела промах.
Я подняла взгляд.
— А вторая?
Марва немного помолчала.
— Ты слишком долго сомневалась.
Я вскинула на неё взгляд.
— Опасность ты увидела почти сразу, но потратила время не на осмотр, а на спор с собой: имеешь ли право вмешиваться.
Я невольно отвела взгляд. Возразить было нечего.
— Боялась ошибиться.
Марва приняла признание без упрёка.
— И правильно. Лекарь, который ничего не боится, опаснее любого невежды.
Она ненадолго замолчала, а потом тихо добавила:
— Но страх должен проверять решение, а не подменять его. Иногда человек погибает не из-за ошибки лекаря, а потому, что тот слишком долго не решался действовать.