— Проверил.
Я не сразу уловила смысл.
— И?
— Упал.
Я не удержалась от смеха.
— Сильно?
— Только гордость пострадала.
Я облегчённо выдохнула.
— Тогда действительно ничего интересного.
Марва приняла мой вывод коротким кивком.
После завтрака Марва принялась собираться. Она складывала в сумку баночки с настоями, свёртки и чистые полосы ткани — быстро, без единого лишнего движения. Похоже, этот ритуал повторялся уже много лет.
Я молча наблюдала за ней, а потом всё-таки спросила:
— Куда собираешься?
— К Фардену.
— Из-за крыши?
Марва бросила на меня короткий взгляд и спокойно ответила:
— Из-за его жены. Пока он лежал и ругался, она успела перепугаться куда сильнее самого пострадавшего.
Я понимающе кивнула.
— Значит, Рута узнает об этом раньше, чем ты успеешь дойти.
Марва дёрнула уголком губ.
— Если уже не узнала.
Я тихо рассмеялась.
— Иногда мне кажется, что она действительно владеет какой-то особой магией.
Марва застегнула сумку и, не поднимая головы, невозмутимо заметила:
— Если так, то это единственная магия, которой опасается весь Вальгард.
Она накинула лёгкий плащ, хотя день обещал быть тёплым, и уже взялась за дверную ручку, когда я окликнула её:
— Долго тебя не будет?
— Час. Может быть, два.
Я кивнула.
— Хорошо.
Марва внимательно посмотрела на меня поверх сумки.
— Дом не сожги.
Я возмущённо вскинула брови.
— Между прочим, я ещё ни разу ничего не подожгла.
Она открыла дверь, но перед самым выходом всё же бросила через плечо:
— Пока.
Я только покачала головой.
Дверь закрылась, и дом сразу притих. Я вернулась к делам: предстояло перебрать сушёные листья, переписать рецепты мазей и навести порядок в кладовой.
За работой время пролетело незаметно. Солнце поднялось к зениту, дом прогрелся, воздух наполнился терпким травяным запахом. Я разбирала мелкий почерк в рабочей тетради, когда в дверь робко постучали.
Я вышла в прихожую и открыла дверь.
На пороге стояла женщина лет тридцати пяти — бледная, уставшая и явно измученная болью. Она прижимала левую руку к груди, щадя её при каждом движении. На рукаве темнело влажное пятно, а вблизи ощущался тяжёлый запах гнойного отделяемого.
Внутри неприятно сжалось.
Так могла пахнуть запущенная инфицированная рана. Запах сам по себе ничего не доказывал, но вместе с её видом и испачканным рукавом требовал немедленного осмотра.
Женщина посмотрела на меня с надеждой.
— Марва дома?
— Марва ушла на срочный вызов к пациенту.
Женщина сникла, её плечи бессильно опустились:
— Понятно... Зайду позже.
Она уже повернулась к калитке, когда взгляд снова зацепился за пропитанный рукав. Влажное пятно расползалось по ткани, а рука оставалась прижатой к груди так бережно, словно любое движение отзывалось болью.