Марва не ответила сразу. Она долго смотрела куда-то поверх площади, а потом едва заметно улыбнулась. В этой улыбке не было ни веселья, ни привычной колкости — только усталое спокойствие человека, который слишком давно перестал спорить с прошлым.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Сэрин.
Я ничего не сказала.
Взрослая жизнь, похоже, в любом мире начиналась одинаково: с понимания, что у каждого человека есть закрытая дверь, и не всякую можно открыть только потому, что тебе нужны ответы.
Часть 8. Старое письмо
К вечеру мы вернулись домой. После шумного рынка тишина показалась почти плотной. Солнце опускалось к горизонту, золотило деревянные стены и высокую траву за забором, а с моря тянуло свежим ветром. Вальгард всё ещё держался за лето, но в прохладной тени сада уже чувствовалось: осень стоит совсем близко.
Марва сразу ушла на кухню. По звону посуды и негромкому стуку дверец было нетрудно догадаться, что она уже принялась готовить ужин, а я поднялась к себе и почти сразу посмотрела на сундук.
Это был плохой знак. Любопытство редко заканчивается чем-то хорошим, особенно когда притворяется безобидным: «Я только загляну на пару минут».
Я устроилась на полу возле сундука, поколебалась, но любопытство всё-таки победило.
— Только немного, — пробормотала я самой себе.
Обещание прозвучало настолько неубедительно, что я усмехнулась.
Я осторожно перебирала содержимое сундука, пока пальцы не наткнулись на что-то плотное. Под аккуратно сложенной одеждой и двумя потрёпанными книгами обнаружилась тонкая кожаная папка, потемневшая от времени. Её не просто забыли на дне: край был задвинут под внутреннюю планку сундука так тщательно, будто папку прятали не от случайного взгляда, а от того, кто знал, где искать.
Я медленно расстегнула потемневшую застёжку и достала несколько сложенных листов. Первые два оказались пустыми, зато на третьем виднелся незнакомый почерк — жёсткий, уверенный, с резким наклоном букв. Не было ни обращения, ни подписи, ни начала: только несколько строк, вырванных из чужого разговора, будто кто-то специально оставил не письмо, а предупреждение.
«…никто не должен знать… это опасно для неё… если они узнают… достаточно далеко от столицы…»
Я перечитала письмо ещё раз. Строк было слишком мало, чтобы понять, кто писал и кому угрожала опасность, но достаточно, чтобы в голове сложились три слова: столица, тайна, Сэрин.
В тишине дома послышались шаги.
Я подняла голову. Ещё до того, как дверь открылась, почему-то не сомневалась: это Марва. За последние недели я успела настолько привыкнуть к её неторопливой походке, что теперь узнавала её безошибочно.