На этот раз Марва остановилась и внимательно посмотрела на меня.
— С чего вдруг такой вопрос?
Ответ прозвучал слишком быстро.
Я улыбнулась.
— Просто стало интересно.
— Ложь.
Я тихо рассмеялась.
— Хорошо. Любопытно.
Марва покачала головой.
— Любопытство редко заканчивается чем-то хорошим.
— Для кого?
Она снова пошла вперёд.
— Для всех, кто оказывается рядом.
Я улыбнулась, хотя внутри крепло ощущение, что случайный вопрос задел что-то по-настоящему важное. В истории Марвы явно было немало такого, о чём здесь предпочитали не говорить.
Мы остановились возле лавки сапожника. Пока Марва обменивалась с хозяином несколькими словами и выбирала что-то из кожаных изделий, я машинально наблюдала за людьми вокруг. Эта привычка осталась со мной ещё со времён больницы, где иногда одного взгляда на пациента или его родственников хватало, чтобы понять больше, чем после долгого разговора.
Постепенно картина складывалась сама собой. Марву здесь уважали — это чувствовалось сразу. Но вместе с уважением существовало и что-то ещё. Некоторые явно избегали встречаться с ней глазами, другие демонстративно проходили мимо, словно между ними давно осталось что-то недоговорённое. Это уже не походило на обычную неприязнь к ворчливой старухе. За такими взглядами почти всегда стояла какая-то старая история.
Когда мы снова двинулись вперёд, возле колодца разговаривали две женщины. Они говорили негромко, но ветер всё же донёс до меня обрывок фразы.
— Если бы она тогда согласилась поехать в столицу… Совет целителей сам звал её, — донёсся обрывок фразы, и в этих словах было слишком много старого сожаления, чтобы списать их на обычные сплетни.
Вторая поспешно толкнула подругу локтем. Обе одновременно заметили Марву и сразу замолчали.
Я обернулась. Судя по лёгкому напряжению в плечах, Марва тоже услышала эти слова, но даже не повернула головы, словно подобные разговоры давно перестали её удивлять.
Через несколько минут мы вышли к небольшой площади с фонтаном. Марва остановилась, медленно опустилась на каменную скамью и впервые за всё время нашего знакомства устало выдохнула.
Я внимательно посмотрела на неё. На руки с проступившими венами, на прямую спину, которую она даже сейчас не позволяла себе расслабить, на взгляд, застывший где-то между фонтаном и прошлым. Настоящую усталость оставляют не годы, а необходимость слишком долго делать вид, что тебя ничего не задевает.
— Что? — не поднимая головы, спросила Марва.
Я вздрогнула.
— Ты опять на меня так смотришь.
Я чуть наклонила голову.
— Мне всё больше кажется, что ты рассказываешь далеко не всё.